Глава пятнадцатая
Начальник цеха охлаждения
Дружинин не совсем понимал Люсю. Она была довольна, что приехала на Остров Черного Камня, и от души радовалась всему, что здесь видела. Но о главном — о шахте — она говорить отказывалась, предпочитая болтать о чепухе, вроде повадок чукотских лаек или о способах приготовления яичницы, которую жарил Задорожный.
По случаю приезда Люси у Дружинина собрались друзья.
За ужином Люся сидела рядом с Дружининым, закутанная в большой пушистый платок. Она была весела, предлагала тост за тостом и много смеялась. Ключников, Вера, Левченко и Задорожный подхватывали ее тосты и смеялись вместе с ней.
Дружинин смеялся меньше других: он все еще переживал свой разговор с Казаковым.
Кроме того, его, как и всегда, беспокоило, что делается на шахте. Там сейчас дежурил Анохин. Анохин был толковым, знающим инженером, но последнее время с ним творилось что-то неладное.
Еще больше беспокоила Дружинина новая болезнь, которую назвали глубинной. Она все чаще поражала людей, долго находившихся в забое. Чем угрожала она строителям шахты? Новая болезнь была еще мало изучена. Можно ли было верить врачам, которые говорили, что она большой опасности не представляет и человек в случае надобности всегда сможет овладеть собой так же, как во время опасности пьяный преодолевает хмель?..
Гости отдали должное поварскому искусству Задорожного, приготовившего прекрасный ужин, и слегка захмелели от выпитого вина.
Люся еще не отдохнула как следует с дороги, и на нее вино подействовало сильнее, чем на других. Ее темные, слегка удивленные глаза блестели ярче, чем обычно, щеки горели. В выражении лица не было обычной деловитости, а ее обычно торопливые и угловатые жесты стали спокойными и мягкими, какими-то домашними.
Это была совсем другая, молодая и красивая Люся, какой ее не видели люди, знавшие ее много лет. Дружинин не представлял, что она может быть такой.
Люся перебирала бахрому своего платка и смотрела на Дружинина с лаской и грустью.
— Ну, Дружинин, не будьте таким скучным! Бросьте раз в жизни думать о шахте, — просила она, смешно морща нос.
— Глядя на вас, трудно поверить, что вы приехали к друзьям, которые вас любят, — сказал Дружинин с улыбкой. — Скорей похоже, что вы уезжаете на фронт и прощаетесь с нами. Будто вас уже наполовину нет, осталось только вспомнить прошлое да смеяться над пустяками. Вот я и грущу вместе с вами, — шутливо оправдывался он.
— Вы неузнаваемы, Дружинин. Ведь это вас я когда-то ругала чурбаном. Сколько воды с тех пор утекло!..
— Дело-то наше вон как разрослось, — подтвердил Дружинин, опять возвращаясь к своим мыслям.
Отвлечься от шахты было трудно: разговор за столом все время вертелся вокруг нее.
— …Уже думаю — конец. Наступил предел человеческим силам, дальше не двинемся. Оказывается, нет, товарищ Левченко! Переведем дыхание и дальше. Природа бьет человека, а он все сильней делается, — донеслись до Дружинина слова Ключникова.
После происшествия в забое Ключников и Левченко подружились. Ключников сел рядом с Верой, но она демонстративно отвернулась и преувеличенно ласково разговаривала с Задорожным.
— И все-таки проходка задерживается. Мы завязли в горячем слое. В конце концов вся эта история с кредитами особого значения не имела, — отвечал солидным басом Левченко. — Она благополучно закончилась, но нам от этого не легче…
— Он прав, — Люся кивнула головой в сторону Левченко и снова подняла глаза на Дружинина. — История с кредитами закончилась, и материалы, с которыми я сюда спешила, уже не нужны. Выходит, я напрасно приехала…
— Почему же? Мы все очень рады вашему приезду, — запротестовал Дружинин.
— Подождите, Дружинин. Увидите, что сейчас будет…
Люся с какой-то неожиданной лихостью вскочила с места и, высоко подняв бокал, воскликнула:
— Товарищи, я хочу выпить за неожиданность! Хотите посмотреть, как начальник Подземстроя товарищ Дружинин бросится целовать секретаря Ученого совета Климову? Предлагаю пари, что он это сделает.
— Охотно, но почему именно? Как так? — спросил озадаченный Дружинин.
— Бьюсь об заклад, — продолжала Люся задорно.
— Ну нет, не бросится, — уверенно сказала Вера.
— Может, начальник все может! — торжественно заявил Задорожный.
— Кто его знает, что ему взбредет в голову: он дикий. Я воздерживаюсь, — заметил Ключников, выбирая самое большое яблоко.
— Отлично, — сказала Люся. — Так вот история с кредитами была только предлогом, чтобы вырваться! Я отлично знала, что она закончится именно так. Я приехала, потому что хотела привезти вам небольшой подарок наших друзей-физиков из одного научно-исследовательского института. Товарищ Левченко видел ящики, которые были со мной в самолете…
— Да, они в порту на складе, — подтвердил Левченко.
— Когда их завтра распакуют, вы увидите части турбокомпрессора для сжижения воздуха. Установка невелика, но стоит целого завода: все охлаждение шахты можно перевести на жидкий воздух. Все расчеты — в моем портфеле. Берусь преодолеть любой горячий слой… Ну, товарищ Дружинин, что скажете?
Дружинин вскочил и, опрокинув стул, бросился к Люсе.
— Чорт возьми, выиграли! — воскликнул он, целуя Люсю. — Вы мой вестник счастья, второй раз меня спасаете…
— Гениальная женщина! Ведь мы только раздумывали, как заказать такую установку. Присоединяюсь к предыдущему оратору! — закричал Ключников, размахивая недоеденным яблоком, и тоже кинулся к Люсе.
— Предлагаю тост за нового начальника цеха охлаждения, — предложил Левченко.
— За Люсю Климову! — подхватили все остальные.
Люся и Дружинин вышли на балкон и остановились, облокотившись о перила.
Далеко внизу мерцали огни центральной части острова и поднимался вверх, похожий на луч прожектора, столб освещенного голубого тумана. Слышались отдаленные, глухие взрывы.
— Красиво здесь, — сказала Люся. — Я счастлива, что вижу все это… И все-таки вы мой злой дух, Дружинин, честное слово.
— Почему же злой дух, Люся? Что я сделал дурного?
— Да, да, именно злой дух, не смейтесь, — продолжала Люся, смотря прямо в лицо Дружинину. — Вот послушайте… Была я скромной научной сотрудницей, потихоньку готовила свою диссертацию, мирно жила и была согласна с Мариной, что торопиться женщине, тем более научному работнику, не к лицу.
— Ну, ну? — кивнул головой Дружинин.
— И вот появляетесь вы, и все летит к чорту, вся жизнь идет навыворот! Я забываю о диссертации, спорю до хрипоты с Хургиным, поднимаю шум в Ученом совете, ссорюсь с начальством, лечу на край света на гидросамолете… Разве это в моем характере, Дружинин?
— По-моему, да. Он у вас довольно-таки скандальный, Люся. Притворяться кроткой овечкой нечего, — улыбнулся Дружинин.
— Какая уж там кроткая овечка! Я только и делаю, что куда-то спешу и с кем-то воюю… Почему, я вас спрашиваю? Ведь я совсем не такая, Дружинин, честное слово. Я соскучилась по своей диссертации и спокойной жизни. Мне гораздо приятней вот так стоять с вами на балконе, кутаться в платок и говорить чепуху. Если бы была музыка, я, может быть, даже пошла бы танцовать с вами… А вместо этого я буду говорить о шахте, рассказывать, как я чуть не выцарапала глаза Рашкову. Не хочу, а буду. Ну, почему?
Лицо Дружинина стало серьезным.
— Вы не можете поступать иначе. Вы настоящий человек, Люся, а быть им не всегда легко, — ответил он задумчиво.
— Нет, все-таки почему? Ну, объясните, — настаивала Люся. — Вы все время варитесь в своем подземном котле. Ваш индеец-шофер говорит, что вы работаете за десятерых. Скажите, пожалуйста, почему и я должна делать это?
Люся пытливо, почти сердито смотрела на него. За все время совместной работы Дружинину ни разу не приходилось видеть ее в таком настроении. Сегодня он впервые за три с лишним года рассмотрел тонкое, полное жизни лицо Люси.
Ей было не больше двадцати шести лет. Действительно, кроме их общего дела, у нее могли быть и другие интересы… Может быть, в ней говорит не только дружба и преданность делу, но также и другое чувство?..
Однако Дружинин поспешил отогнать эту мысль и сказал от всей души:
— Вы мой лучший друг, Люся. Самый преданный, искренний друг. Я вам так обязан!.. Без вас и шахты бы, возможно, не было.
— Ну вот, уже и обязаны… И опять шахта! — запротестовала Люся.
— И потом, может быть, вы и правы, Люся, — продолжал Дружинин задумчиво. — Может быть, я действительно ваш злой дух, и лучше бы вам продолжать диссертацию, чем связываться со мной… Кто знает, что нас еще ждет, и хватит ли наших жизней, чтобы довести дело до конца… Кажется, Хургин гораздо умней, чем я думал…
Приглушенная грусть, зазвучавшая в голосе Дружинина, поразила Люсю.
— Что вы, Дружинин, милый? — Она встрепенулась и схватила Дружинина за плечи. — Простите меня, это я просто так. Горячий слой, радиоактивность, да все, что хотите, — разве мы с этим не справимся? Да может ли быть такое!