Глава шестая
На глиссере
Утро застало глиссер в открытом море. Был полный штиль. Под синим безоблачным небом море лежало гладкое, как зеркало. Глиссер тихо дрейфовал с выключенными моторами.
Утомленные переживаниями, зимовщики спали. Бодрствовали только капитан на мостике и Дружинин, который сидел в кресле, подперев голову руками. У его ног лежал Камус.
Далеко на востоке на светлой глади моря виднелся Остров Черного Камня. Сиял снег на вершинах гор, освещенных солнцем, а над ними клубилась синяя шапка тумана. Поднимаясь над горами, она все больше вытягивалась вверх, напоминая огромную сосну.
Проснулся Ключников и, сладко позевывая, вышел на палубу.
— Какое хорошее утро! — сказал он, приветствуя Дружинина.
Ключников обернулся к острову и заметил многозначительно:
— Кипит наш самоварчик, Алеша! Все-таки лучше быть подальше от него… А?
К вечеру жизнь на глиссере вошла в колею. Люди беседовали, закусывали, сидели группами на палубе, смотрели в бинокли на столб синего пара над Островом Черного Камня.
Задорожный и Левченко уселись за шахматы и с азартом стучали, передвигая фигуры.
Ключников объяснял Вере, что охотно бы пошел в моряки, если бы море всегда было таким, как сейчас.
Щупак красочно описывал Любе и Темгену свое геройское поведение перед отъездом с острова.
Дружинин и Валентина старались не встречаться. Вчера, вскоре после отплытия глиссера, между ними произошла размолвка. Дружинин был угрюм, неразговорчив. Валентина не удержалась, упрекнула его:
— Вас занимает только шахта. Всеми своими помыслами вы устремлены к ней одной.
— Да, а как же иначе? — сказал с вызовом Дружинин. «Как она не понимает, что в такую минуту я и не могу думать ни о чем ином», промелькнуло у него в голове. Он сердито отвернулся от Вали. Чаплина вспыхнула и отошла от него.
Теперь они даже не смотрели друг на друга.
Дружинин неподвижно сидел и глядел вдаль на полоску скалистой земли. Остров казался в лучах вечернего солнца розовым, а столб пара — зеленоватым.
Валентина гуляла по палубе и играла с Камусом, который весело прыгал вокруг нее. Озорной и злой пес, не признававший никого, кроме Дружинина и Задорожного, да еще Темгена, вел себя так, будто Валентина была его хозяйкой.
Он вертелся около нее, весело лаял, делал вид, что хочет ее укусить, тянул за подол и угрожающе рычал, если кто-нибудь к ней подходил.
На следующее утро зимовщики увидели с глиссера замечательное зрелище: грозные тучи, клубившиеся над островом, исчезли. Вместо них высоко-высоко в поднебесье поднимался исполинский синий столб.
Столб стоял неподвижно, словно колонна, и остров казался только маленьким подножьем этой колонны.
Дружинин, Ключников и капитан стояли на мостике.
— Ну, вот процесс стабилизировался! Взрыва не будет. Я тебе говорил, что незачем огород городить, — весело обратился Ключников к Дружинину.
— А, небось, ящики из пакгауза все-таки вытащил? — Дружинин усмехнулся и с нежностью поглядел на друга.
— Прошло ровно двое суток, — сказал Ключников, взглянув на часы. — Твои расчеты подтвердились.
— Да, нам теперь уже ничто не угрожает. Можно возвращаться. Поехали назад, капитан, — сказал Дружинин.
Моторы заревели. Глиссер повернулся и быстро помчался к острову.
— Я постараюсь как можно скорей выехать на Чукотку и затем в Москву. Теперь я сумею добиться продолжения строительства, — сказал Дружинин, блеснув глазами.