VII. Неизбѣжное слѣдствіе
Ненастный, осенній денъ вечерѣлъ на улицахъ Лондона; сплошная, ровная, какъ запыленный пологъ, сѣрая туча висѣла почти надъ крышами кирпичныхъ домовъ. словно сквозь сито моросилъ мелкій дождикъ. По блестящимъ, взмоклымъ плитамъ, сновали пѣшеходы подъ зонтиками; у крыльца большаго отеля остановился наемный кэбъ; Русановъ проворно соскочилъ на земь и взялся за молотокъ.
Робко спросилъ онъ отворившаго слугу о миссъ Иннѣ, словно со страхомъ ожидая непріятнаго извѣстія.
Тотъ окинулъ его недоумѣвающимъ взглядомъ.
— The Russian miss? пояснилъ онъ настойчивѣй.
— Upstairs, равнодушно отвѣтилъ слуга, показывая вверхъ по лѣстницѣ.
Русановъ проворно миновалъ еще три этажа; отъ усталости или отъ волненія колѣни его дрожали, когда онъ остановился противъ низенькой клеенчатой двери, съ надписью мѣломъ: Horobetz. Сильно заколотилось въ немъ сердце; онъ, толкнулъ дверь и очутился въ тѣсной каморкѣ лицомъ къ лицу съ человѣкомъ, среднихъ лѣтъ на видъ, съ раскраснѣвшимся лицомъ, всклоченною бородой, лежавшимъ на кушеткѣ безъ сюртука. На поду валялась пустая бутылка.
— Дома Инна Николаевна? спросилъ удивленный Русановъ.
— Я за нее, отвѣтилъ тотъ съ пьяною улыбкой, приподнимаясь на локоть и посмотрѣвъ пристально на гостя:- стало-быть Русскій? прибавилъ онъ полувопросомъ.
— Гдѣ жь она? перебилъ Русановъ.
— Что дашь? скажу! нагло отвѣтилъ хозяинъ:- здѣсь, братъ, ничего даромъ не дѣлаютъ.
— Что хотите скажите ей только, что я пріѣхалъ.
— Поди самъ сыщи, пробурчалъ хозяинъ и выразительно свиснулъ, махнувъ рукой. — Она меня посѣяла тутъ…. На что братъ? Братъ — обуза…. Леонъ негодяй.
— Ея нѣтъ? Вы Леонъ? говорилъ Русановъ, сбитый съ толку, измученный поисками и неудачей, и опустился на желѣзный стулъ: какъ у васъ тутъ холодно, сыро! Боже мой! Неужели она тутъ жила? Гдѣжь она?
— Поставишь полдюжины портеру? лаконически освѣдомился хозяинъ.
— Хорошо, идетъ…. Тамъ разскажете…. Пойдемте же, пойдемте, торопилъ Русановъ, вставая.
— Пойдемте, говорилъ Леонъ, надѣвая сильно поношенное пальто и войлочную шляпу, носящую несомнѣнные слѣды жизни владѣльца, — я васъ сведу…. я тутъ всѣ теплыя мѣста знаю.
Онъ заперъ на ключъ дверь, написалъ мѣломъ на клеенкѣ: is now at Bull's tavern, исталъ спускаться, придерживаясь за рампу.
"Въ какомъ положеніи!" думалъ Русановъ, слѣдуя за нимъ: "что она должна была вытерпѣть, они рѣшилась оставить его?"
— Правда, что пьянымъ по колѣно море, ворчалъ Леонъ, шлепая по лужамъ, и направляясь къ простонародной тавернѣ:- смерть хотѣлось опохмелиться, вотъ вы и…. того… Да кто жъ вы такой? остановился онъ вдругъ.
— Я…. встрѣчался съ вашею сестрой за границей, разсудилъ Русановъ сохранить инкогнито.
— Сюда! сюда! радостно сообщилъ путеводитель, схватилъ стеклянную дверь и не безъ достоинства усѣлся къ столику, — two bottles stout, waiter! скомандовалъ онъ: — вы не повѣрите, какъ скоро учатся чужому языку въ моемъ положеніи, прибавилъ онъ, наполняя стаканы дрожащими руками, съ сіяющимъ взглядомъ.
— Ну, такъ какже? началъ Русановъ, когда Леонъ утолилъ немного жажду.
— Да что, уѣхала въ *** (онъ назвалъ одинъ изъ приморскихъ городковъ), оставила меня…. презираетъ. Это хорошо, что презираетъ…. дрянь я, и больше ничего! Ну, дрянь такъ дрянь!.. А за что? продолжалъ Леонъ, устремивъ на Русанова туманный взглядъ:- почему я не развязался съ ними? Да очень просто…. Какъ съ голоду умирать приходится, такъ развяжешься.
Русановъ узналъ все, что ему было нужно, и собирался уйдти, размышляя только: дать ли денегъ Леону и какой прокъ отъ того будетъ.
— А отчего это все? заговорилъ Леонъ, ни къ кому уже не обращаясь и повѣсивъ голову:- вольно жь отцу было жениться на ней, когда мнѣ ужь два года стукнуло…. Мать моя Нѣмка, онъ съ ней въ Геттингенѣ познакомился, вотъ какъ я здѣсь съ Lusy….
Совсѣмъ отуманенный, закинувъ голову на спинку стула, протянувъ ноги и засунувъ руки въ карманы, онъ сталь напѣвать какую-то пѣсню.
Волей-неволей, Русанову проходилось сидѣть до расплаты; кромѣ того, исповѣдь начинала интересовать его.
— Онъ въ Германіи философіей занимался, ворчалъ Леонъ, хвативъ залпомъ рюмку и словно оживъ на минуту, — что на каша это… философія съ революціей… брррр! хуже чѣмъ виски на портеръ…. Онъ Инну погубилъ…. У ней права были, она законная, послѣ меня родилась…. Дай-ка мнѣ права тогда! договорилъ онъ, обративъ къ Русанову поблѣднѣвшее отъ питья лицо, съ безсмысленнымъ, животнымъ взглядомъ. Русановъ самъ чувствовалъ какую-то истому въ головѣ, точно ему буравили ее винтомъ….
— А имъ это не удастся, безсвязно лепеталъ Леонъ: я ихъ замыслы выведу… на свѣжую воду…. Онъ не смѣетъ со мною такъ обходиться.
Онъ ударилъ по столу кулакомъ такъ что посуда задребезжала.
— Что жь онъ дѣлаетъ? вторилъ ему въ тонъ Русановъ, не зная о комъ идетъ рѣчь, но предугадывая что-то серіозное.
— Онъ меня подозрѣваетъ, что я русскій шпіонъ. А ты думалъ не Русскій? Онъ меня поилъ кормилъ, я ему служилъ…. А своихъ рѣзать не дамъ…. Я на него два раза доносилъ…. Дошатался я съ ними…. Вотъ каково двумъ господамъ служить.
"До чего можетъ упасть человѣкъ!" думалъ Русановъ, глядя на пьянаго; ужасъ, отвращеніе, жалость кипѣли въ немъ сложнымъ, подавляющимъ чувствомъ.
— Что мнѣ теперь? Все трынь-трава! Издохну гдѣ-нибудь на улицѣ, какъ собака, кондрашка хватитъ…. А ему не спущу обиды…. Я ему покажу, бурчалъ Леонъ, вдругъ съ минутною энергіей поднявшись на ноги и направляясь къ двери.
Русановъ бросилъ деньги на столъ и послѣдовалъ за нимъ.
"Оставить его, послѣднее съ него снимутъ," думалъ онъ, едва поспѣвая за порывистыми шагами спутника. Ему самому стало неловко въ этомъ безконечномъ лабиринтѣ улицъ ужасающаго своею громадностью города.
"Дорогу помнитъ," улыбнулся Русановъ, подходя съ нимъ къ отелю.
Взобравшись на крыльцо, Леонъ отворилъ первую дверь въ бельэтажѣ и сунулся въ нее, но не попавъ, толкнулся въ стѣну.
— Куда вы? схватилъ его за руку Русановъ.
— Не трогай, здѣсь! крикнулъ Леонъ и вломился въ просторную переднюю. Русанову едва успѣла мелькнуть, въ отворенную дверь, комната, освѣщенная какъ день, полная народа и суетившихся слугъ, какъ двое изъ нихъ, подхвативъ Леона подъ руки, силились вытолкать его; тотъ сталъ упираться и забурчалъ неистовымъ голосомъ; Русановъ не зналъ что дѣлать и окончательно потерялся, видя, что гости толпятся на шумъ у двери, окидывая всю сцену любопытными взглядами; они раздались на обѣ стороны и пропустили хозяина.
— Отведите его на верхъ, крикнулъ тотъ, кивнувъ бровями на Леона, и вдругъ запнулся, увидавъ Вдадшара Ивановича.
— Русановъ!
— Бронскій!