22
Андрей встретил её очень встревоженный, и она сразу поняла, что они с Валентиной не заметили её, когда шли вместе.
— Где ты была? Я звонил всюду...
— Ты... беспокоился?
Он ответил хмуро:
— Маринке что-то нездоровится. Я пришёл, а она... Она еще не спала.
— А где ты был? — опросила Анна, не глядя на него.
— Я был у себя... в кабинете, — сказал Андрей сухо.
Он взял с этажерки пару книг, словарь и направился было к двери.
Анна как вошла — в чёрном берете, в пальто с прилипшими иголками хвои — так и стояла у стола, не раздеваясь, не вынимая рук из карманов. Сейчас Андрей выйдет из комнаты, засядет у себя и будет до рассвета перелистывать страницы, скрипеть пером или сидеть неподвижно, изредка прерывая тишину неровными вздохами, а завтра она опять не сможет начать разговор... Снова молчать, терзаться, может быть, подсматривать. Нет! Сейчас же!
— Андрей!
Он быстро обернулся.
— Андрей, мне нужно поговорить с тобою.
Он посмотрел на неё, на свои книги и подошёл к ней, неловко улыбаясь:
— Что ты хочешь сказать?
От этих слов, от его жалкой улыбки гнев Анны остыл.
— Я не могу больше так жить, — прошептала она с кроткой растерянностью. — Я не могу так!
Андрей стоял перед ней, прямой, снова суровый, смотрел в сторону, машинально тасовал в руках тяжёлые томики книг.
— Погоди, не шурши! — сказала Анна нетерпеливо и, забывшись, положила ладонь на его горячую руку.
Одна из книг выскользнула, с шумом упала на пол. Оба вздрогнули.
— Чего ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты сказал мне всё прямо. Всё как есть, — проговорила Анна, стараясь унять дрожь в голосе.
— Мне кажется, я ничего не скрываю, — ответил Андрей.
— Неправда! — вскричала Анна, сразу охваченная гневом. — Ты унижаешь себя и нас обоих своею... своею трусостью! Если ты любишь её больше, иди к ней! Я не держу тебя... — Анна тяжело оперлась рукой о край стола. Она боялась снова упасть, боялась вызвать жалость к себе. — Я опять чуть не стала подсматривать сегодня... — сказала она подавленно. — Это мерзко... Ты вовсе не был в кабинете. Ты ходил к ней...
— Да, я ходил к ней.
С минуту Анна молчала, потрясённая. Даже после сообщения Кирика в ней ещё жила затаённая надежда, что Кирик ошибся, что всё как-нибудь обойдётся по-хорошему. Даже, увидев Валентину и Андрея вместе, она ещё не совсем поверила в своё несчастье. Теперь всё рухнуло, и она сказала почти спокойно:
— Нам надо расстаться.
— Ну, что же... — сказал Андрей и побледнел. — Расстанемся.
— Немедленно.
— Когда захочешь.
— Когда захочешь! — повторила Анна запальчиво. — Не я, а ты этого хочешь!
Андрей наклонился, поднял книгу, спросил:
— Значит, мне надо уходить?
— Пожалуйста...
«Да неужели это уже конец?» — с ужасом подумал он и вслух проговорил растерянно:
— А как же с Маринкой? Разве нельзя жить вместе хотя бы ради неё?.. Хотя бы условно?
— К чему?! — возразила Анна холодно. — Мы ведь не обыватели, заключившие брачную сделку по расчёту. Зачем нам какие-то условности? Жить без любви, без уважения друг к другу!.. Ради чего? Существовать в роли снисходительной жены я не смогу. Терпеть или... ссориться... Только калечить детей. Маринку! — поспешно договорила она, огромным усилием подавляя желание сказать ему о своей беременности. — Полюбил другую... дал волю чувству... Ну, что же! Жестоко... Очень жестоко... Но лучше уж так... по-честному.
Андрей хотел что-то сказать и не смог, и вышел из комнаты неровным шагом.