О названии
А мы уйдем на… Запад! (По идее, буйвол-то должен был быть черным.)
В процессе работы над переводом, как это обычно и бывает, переводчик встречал у других и изобретал сам различные варианты перевода названия тринома «Даодэцзин»: от традиционно-нейтрального («Книга о Дао и Дэ») до наивно-неуклюжего («Книга о Пути и Шаге»), сознавая при этом, что ни одно из них нисколько не отражает содержания самого текста. При этом существует древняя традиция оставлять названия сакральных книг без перевода, просто транскрибируя их кириллицей («Авеста», «Упанишады», «Махабхарата», «Талмуд», «Библия», «Коран»…). Но «Даодэцзин», как представилось в итоге переводчику, книга в этом смысле особая, ибо, в отличие от прочих, ее название имеет по меньшей мере два абсолютно беспрецедентных «титульных» эквивалента в других языках: индо-английский («The Absolut and Manifestation») и старославянский («Слово о Законе и Благодати»). И если первый из них, служащий заглавием одной из многочисленных работ великого индуиста Свами Вивекананды (1863—1902), по причинам чисто языковым и хронологическим (Вивекананда наверняка был хотя бы поверхностно знаком с «Даодэцзином») останется здесь лишь упомянутым, то на втором, являющемся «ключом» к ораторскому (как подчеркивают исследователи[154] ) труду православного митрополита Киевского Илариона (XI в.), — не вдаваясь в глубокий сопоставительно-текстологический анализ, способный, в принципе, послужить темой особого научного исследования, — остановимся несколько подробнее.
Во-первых, сам титул «Слово о Законе и Благодати» является буквальной (хотя и не вполне смысловой) «калькой» тринома «Даодэцзин». (Так, один из вполне логичных «рассудочно-уточнительных» вариантов перевода иероглифа Дао — именно Закон, причем не в юридическом, а в самом широком смысле этого емкого слова: Закон Сохранения Гармонии, тогда как однозначным славянским лексико-семантическим эквивалентом Дэ, встречающимся у разных переводчиков, служит Благодетель/Благодать, да и в самом тексте «Слова о Законе» (а точнее — его перевода на современный русский) сказано: «Прежде Закон, потом Благодать»[155], а в «Основах Дао и Дэ» — «Дэ появляется после утраты Дао»[156] ). Случайности? Но запомним, все же, что их уже две, и, не нагромождая аргументы, просто отметим, что — по наблюдениям переводчика — параллель, приведенная в последних скобках, — не единственная.
(Есть еще название «Три телеги» — якобы написанный на бамбуке занимал три телеги. — J.).
Во вторых же…
Дело в том, что, как мы помним, собственное имя Лао-цзы — Ли Эр. Имя же автора «Слова о Законе» — Иларион.
Вслушаемся: Ли-Эр, Ил-Ар…
А если еще взять и поменять местами две первые буквы любого из имен, то по поводу остающейся разницы можно будет, при желании, очень долго спорить:
«Неубедительно»,
«Малоубедительно»,
«Маловероятно»,
«Невероятно»,
«Неимоверно»,
«Фантастично»
и, наконец, —
«Верю!»…
Кстати, какое из этих слов больше нравится лично Вам?
И… у Вас не возникло хотя бы крохотнейшего желания при всем этом улыбнуться? И даже не потому, что «Без смеха неполно служение Дао», но ведь и само имя Иларион происходит от греческого Hilarion, означающего «Веселый», «Радостный». (Тогда как Ли по-китайски — просто « сливовое дерево », « слива ».)[157]
Что еще сказать о славном Лао-цзы?
Как и большинство Духовных Учителей, в этом мире он был и остается личностью скорее легендарной, чем реальной. Ни пространство, ни форма, ни время, как повествуют предания, были над ним не властны. Зачатый непорочно от Солнца (чья Ци, сконцентрировавшись в пятицветной жемчужине, оплодотворила его мать Сюань-мяо-юйнюй, жемчужину эту проглотившую), в мир он вышел из левого материнского подреберья, пробыв в утробе матери 81 год (вот и Старец-Младенец). Рождение это произошло под сливовым деревом (отсюда и родовая фамилия Ли). Прожил в Китае около 200 лет, после чего верхом на черном буйволе отбыл на Запад[158].
Лао-цзы обожествлен даосами в начале новой эры, а в V-VI вв. возникла легенда о том, что, прибыв в Индию, он чудесным образом оплодотворил спящую мать принца Гаутамы и стал отцом Будды. Почитался как глава заклинателей, покровитель кузнецов, серебряных и золотых дел мастеров, точильщиков, изготовителей пиал и палочек для еды[159] …
И, наконец, еще одну из известных на сегодня легенд о Великом Лао переводчику довелось услышать в приватной беседе с одним из отечественных инструкторов по ушу, сообщившем, что Лао-цзы почитается также как основатель одного из «внутренних» стилей ушу — син'и-цюань.
Кто знает…
Ведь, как сказано было кем-то по несколько другому поводу, в восемьдесят одном чжане «Лао-цзы» есть все. И если чего этой книге, кажется, недостает, так это — читателей. Хотя самой книги это не касается, ибо в ней есть и об этом ( «Мои слова и понять — легко…» ). Она поистине Самодостаточна, или, как говорится в «Основах…», — «неизбывно наполнена», подобно ее создателю. (Отсюда, кстати, обманчивое впечатление «пустотности» ее текста, наполняемого каждым переводчиком из «собственного сосуда».) А вот каждый из нас, людей, волен решать сам, чего же недостает лично ему: «своего» ли, чужого, темного ли, светлого, яркого или ясного… И одной из Книг-Откровений, способных помочь с ответом на этот Первый и Последний земной вопрос, была, есть и будет эта, возможно, самая краткая из них — «Даодэцзин» Лао-цзы.