Херлок Шолмс прибывает слишком поздно
– Удивительно, но вы, Вельмон, так похожи на Арсена Люпена!
– Вы его знаете?
– О, как и все! По фотографиям, столь не похожим друг на друга. Однако создается впечатление, что это одно и то же лицо… как ваше.
Казалось, Орас Вельмон был уязвлен.
– В самом деле, мой дорогой Деван? И вы не первый, кто говорит мне об этом, поверьте.
– Настолько похожи, – настаивал Деван, – что, если бы вас не рекомендовал мой кузен д’Эстеван, если бы вы не были известным художником, прекрасными морскими пейзажами которого я восхищаюсь, я, по всей видимости, сообщил бы полиции о вашем присутствии в Дьеппе.
Эта шутка рассмешила всех. В огромной столовой замка Тибермениль находились, помимо Вельмона, аббат Жели, деревенский кюре и дюжина офицеров, полки которых проводили маневры в окрестностях. Все они приняли приглашение банкира Жоржа Девана и его матери.
Один из офицеров воскликнул:
– Но разве не Арсена Люпена видели на побережье вскоре после знаменитого происшествия в скором поезде Париж – Гавр?
– Совершенно верно. Это было три месяца назад, а через неделю я познакомился в казино с нашим славным Вельмоном, который с тех пор несколько раз оказывал мне честь своими визитами. Я рассматриваю их как восхитительную преамбулу к более основательному визиту, который он нанесет мне в один из этих дней… вернее, ночей!
Все вновь рассмеялись. Затем они перешли в бывшую кордегардию, просторное помещение с высокими потолками, занимавшее всю нижнюю часть башни Гийома. Там Жорж Деван разместил все несравненные богатства, накопленные за несколько столетий владельцами замка Тибермениль. Помещение было обставлено ларями и сервантами, высокими таганами и жирандолями. На каменных стенах висели восхитительные ковры и гобелены. В глубоких нишах под четырьмя окнами стояли скамьи. А сами окна заканчивались стрельчатыми витражами со свинцовыми перегородками. Между дверью и левым окном возвышался монументальный книжный шкаф в стиле Ренессанса, на фронтоне которого золотыми буквами было написано «Тибермениль», а чуть ниже можно было прочитать семейный девиз: «Делай, что хочешь».
Когда все закурили сигары, Деван сказал:
– Только поторопитесь, Вельмон, в вашем распоряжении осталась одна ночь.
– Почему? – спросил художник, ничего не принимавший всерьез.
Деван хотел ответить, но тут его мать подала ему знак. Однако возбуждение, царившее за ужином, желание заинтриговать гостей одержали верх.
– Ба! – прошептал Деван. – Сейчас я могу говорить. Теперь уже нечего бояться, что кто-то окажется слишком болтливым.
Гости, сгоравшие от любопытства, расселись вокруг хозяина. И он с довольным видом, словно сообщая важную новость, заявил:
– Завтра в четыре часа дня я буду принимать у себя Херлока Шолмса, великого английского сыщика, для которого не существует тайн, Херлока Шолмса, удивительного мастера разгадывать сложнейшие загадки, феноменальную личность, будто целиком и полностью созданную воображением какого-нибудь романиста…
Гости зашумели. Херлок Шолмс в Тибермениле! Разве такое возможно? Неужели Арсен Люпен действительно находится в этих краях?
– Арсен Люпен и его шайка бродят неподалеку. Не считая дела барона Каорна, кому приписывают ограбления, происшедшие в Монтиньи, Грюше, Красвиле? Нашему национальному вору… Теперь настала моя очередь.
– И вас, как и барона Каорна, предупредили?
– Один и тот же трюк дважды не срабатывает.
– Так в чем же дело?
– В чем? А вот в чем…
Деван встал и показал пальцем на небольшое пустое пространство на одной из полок книжного шкафа, между двумя огромными книгами ин-фолио.
– Здесь стояла книга шестнадцатого века под названием «Хроники Тибермениля». Это история замка с того момента, как герцог Роллон заложил его на месте феодальной крепости. В книге три гравюры. На первой гравюре показан вид владений с птичьего полета, на второй изображен план всех построек, а на третьей – и я особо обращаю на это ваше внимание – план подземных ходов, один из которых начинается за первой линией укреплений, а заканчивается здесь, да, именно здесь, в этом самом помещении, где мы находимся. Так вот, в прошлом месяце эта книга пропала.
– Черт возьми, – воскликнул Вельмон, – это плохой знак. Только этого недостаточно, чтобы Херлок Шолмс вмешался.
– Конечно, этого было бы недостаточно, если бы не произошло другое событие, придавшее истории, о которой я вам поведал, совершенно иное значение. В Национальной библиотеке хранился второй экземпляр «Хроники». Эти два экземпляра отличались друг от друга некоторыми деталями, касающимися плана подземных ходов, в частности его общего вида и масштаба. К тому же план был снабжен различными комментариями, но не отпечатанными типографским способом, а написанными от руки. И буквы, выведенные чернилами, в той или иной степени выцвели. Я знал обо всех этих особенностях и понимал, что окончательный план можно реконструировать лишь после скрупулезного сравнения обоих чертежей. Так вот, на следующий день после исчезновения моей книги какой-то читатель заказал в Национальной библиотеке второй экземпляр и унес его с собой. И нет никакой возможности установить, при каких обстоятельствах была совершена эта кража.
Последние слова потонули в возгласах удивления и возмущения.
– Да, дело принимает серьезный оборот.
– На этот раз полиция засуетилась, – продолжал Деван. – Было проведено двойное расследование. Впрочем, никаких результатов оно не дало.
– Как и расследования всех других случаев, в которых был замешан Арсен Люпен.
– Совершенно верно. Именно тогда мне пришла в голову мысль попросить Херлока Шолмса о помощи. Он ответил, что горит желанием встретиться с Арсеном Люпеном.
– Какая честь для Арсена Люпена! – отозвался Вельмон. – Но если наш национальный вор, как вы его называете, не имеет никаких планов относительно Тибермениля, значит, Херлоку Шолмсу придется скучать у вас?
– Есть кое-что другое, и это наверняка горячо заинтересует его: поиски подземного хода.
– Как? Вы сказали, что один конец выходит в поля, а другой находится здесь, в этом помещении!
– Но где именно? В каком конкретно месте? Линия, обозначающая подземный ход на карте, действительно ведет с одной стороны к маленькому кружочку, помеченному заглавными буквами «Б. Г.», что, несомненно, расшифровывается как «Башня Гийома». Но башня круглая, и кто может определить, в какое место круга выводит нарисованная линия?
Деван закурил вторую сигару и налил себе стаканчик бенедиктина. Его засыпали вопросами. Он улыбался, довольный, что его рассказ вызвал такой интерес, и наконец произнес:
– Секрет утрачен. Ни один человек в мире не знает его. По легенде, могущественные сеньоры передавали этот секрет от отца к сыну на смертном одре, вплоть до того дня, когда Жоффруа, последний из рода, не сложил голову на эшафоте 7 термидора II года. Было ему тогда девятнадцать лет.
– Но затем на протяжении всего столетия, наверно, велись поиски?
– Поиски велись, но тщетно. Я сам, купив замок у внучатого племянника члена Конвента Лерибура, производил раскопки. И все безрезультатно. Представьте только, эта башня, окруженная водяным рвом, соединена с замком только в одном месте. Следовательно, подземный ход должен проходить под старинными рвами. Впрочем, на плане книги из Национальной библиотеки показаны четыре последовательные лестницы по двенадцать ступенек каждая, итого сорок восемь ступенек. Это позволяет предположить, что они уходят вниз на глубину более десяти метров. Но, судя по масштабу, указанному на другом плане, глубина достигает двухсот метров. На самом деле решение проблемы находится здесь, между полом, потолком и стенами. Но, честное слово, я не решился разрушить их.
– И никаких других указаний?
– Никаких.
Аббат Жели возразил:
– Господин Деван, мы должны вспомнить о двух цитатах.
– О! – со смехом воскликнул Деван. – Господин кюре – настоящий архивный червь, большой любитель мемуаров. Все, что относится к Тиберменилю, вызывает у него неподдельный интерес. Но объяснение, о котором он говорит, лишь все запутывает.
– Ну и что?
– Вы настаиваете?
– Да, настаиваю.
– Ну хорошо. Он вычитал, что разгадка тайны была известна двум королям Франции.
– Двум королям Франции!
– Генриху IV и Людовику XVI.
– Личности не случайные. Но как господину аббату удалось это установить?
– О, очень просто, – продолжал Деван. – За день до битвы при Арке король Генрих IV приехал в этот замок, чтобы поужинать и переночевать здесь. В одиннадцать часов вечера Луиза де Танкарвиль, первая красавица Нормандии, пришла к нему по подземному ходу, чему способствовал герцог Эдгар, который по этому случаю открыл королю семейную тайну. Позднее Генрих IV сообщил эту тайну своему министру Сюлли, а тот привел эту историю в своих мемуарах «Государственная экономика королевства», не сделав никаких комментариев, кроме одной непонятной фразы: «Топор поворачивается в дрожащем воздухе, но крыло раскрывается, и начинается восхождение к Богу».
Воцарилось молчание. Вельмон усмехнулся.
– Да уж, яснее не бывает.
– Вот именно. Господин кюре считает, что в этой фразе Сюлли зашифровал разгадку, не выдавая тайну переписчикам, которым диктовал свои мемуары.
– Хитроумнейшая гипотеза.
– Согласен. Но что означают этот поворачивающийся топор и взлетающая птица?
– И кто восходит к Богу?
– Тайна!
Вельмон продолжил:
– А наш славный Людовик XVI тоже приказал открыть подземный ход, чтобы встретиться с дамой?
– Не знаю. Могу сказать только одно. В тысяча семьсот восемьдесят четвертом году Людовик XVI жил в Тибермениле, а в знаменитом железном шкафу, найденном в Лувре по доносу Гамена, лежала бумага, где рукой короля было написано: «Тибермениль, 2-6-12».
Орас Вельмон расхохотался.
– Победа! Тьма все больше рассеивается. Два умножаем на шесть и получаем двенадцать.
– Смейтесь сколько угодно, сударь, – ответил ему аббат, – однако в этих двух цитатах кроется разгадка. И настанет день, когда кто-нибудь сумеет докопаться до нее.
– Во-первых, Херлок Шолмс, – уточнил Деван. – Если только его не опередит Арсен Люпен… Что вы об этом думаете, Вельмон?
Вельмон встал и, положив руку на плечо Девану, заявил:
– Я думаю, что в сведениях, содержащихся в вашей книге и в экземпляре, хранившемся в Национальной библиотеке, не хватает чрезвычайно важной детали. Но сейчас вы любезно сообщили ее мне. Благодарю вас.
– И что это означает?
– Это означает, что когда топор повернется, птица взлетит, а дважды шесть будет двенадцать, мне останется только взяться за дело.
– Не теряя ни минуты.
– Не теряя ни секунды! А почему бы этой ночью, то есть до приезда Херлока Шолмса, мне не ограбить ваш замок?
– Действительно, почему бы вам не воспользоваться моментом? Разрешите мне подвезти вас?
– До Дьеппа?
– До Дьеппа. Я воспользуюсь случаем и сам встречу господина и госпожу д’Андроль и дочь их друзей, которые приезжают сегодня поездом в полночь. – Обращаясь к офицерам, Деван добавил: – Впрочем, завтра мы встретимся здесь за обедом, не правда ли, господа? Я очень рассчитываю на вас. Завтра в одиннадцать часов ваши полки должны окружить замок и взять его приступом.
Приглашение было принято. Через несколько минут «Золотая звезда 20–30» мчалась по дороге в Дьепп, увозя с собой Девана и Вельмона. Деван высадил художника около казино, а сам отправился на вокзал.
В полночь его друзья сошли с поезда. В половине первого автомобиль въехал в ворота Тибермениля. В час после легкого ужина, поданного в гостиной, все разошлись. Постепенно гасли светильники. Мертвая ночная тишина окутала замок.
Но тут луна вышла из-за закрывавших ее туч и залила гостиную белым светом. Это продолжалось лишь мгновение. Очень скоро луна скрылась за грядой холмов. Вновь стало темно. В густом мраке тишина казалась зловещей. Лишь время от времени тишину нарушали поскрипывание мебели или шум тростника, который рос в зеленой воде пруда, омывавшего старые стены.
Часы отсчитывали бесконечную вереницу секунд. Вскоре пробило два часа. Потом вновь в тягостной ночной тишине быстро и монотонно потекли секунды. Пробило три часа.
И вдруг что-то щелкнуло. Так бывает, когда при проходе поезда диск светофора открывается, а потом сразу же закрывается. Тонкий луч света пересек гостиную, словно стрела, оставив за собой сияющую дорожку. Луч вырвался из центральной каннелюры пилястра, на который справа опирался фронтон книжного шкафа. Сначала луч застыл на противоположном панно, словно яркий круг, потом пошарил по сторонам, как тревожный взгляд, впившийся в темноту, и наконец исчез, чтобы вспыхнуть еще раз, когда часть книжного шкафа начала поворачиваться вокруг своей оси, открывая огромное сводчатое отверстие.
Появился мужчина, державший в руке электрический фонарь. За ним шли еще два человека, неся связку веревок и различные инструменты. Первый мужчина осмотрел комнату, прислушался и сказал:
– Позовите приятелей.
Этих приятелей, возникших из-под земли, оказалось восемь. Все здоровые парни с волевыми лицами. И они тут же стали перетаскивать мебель.
Действовали они быстро. Арсен Люпен переходил от одного предмета мебели к другому, осматривал и, в зависимости от размеров и художественной ценности, щадил или приказывал:
– Уносите!
И мебель уносили. Ее поглощало чрево земли через зияющую пасть туннеля.
Так исчезли шесть кресел и шесть стульев в стиле Людовика XV, гобелены Обюссона, жирандоли, на которых стояло клеймо Гутьера, два полотна Фрагонара, одна картина Наттье, бюст работы Гудона, статуэтки. Иногда Арсен Люпен останавливался перед великолепным ларем или восхитительной картиной и начинал сокрушенно приговаривать:
– Слишком тяжелый… Уж очень велика… А жаль…
И продолжал осмотр.
За сорок минут гостиная была «зачищена», как он выразился. И все это было сделано в безукоризненном порядке, без малейшего шума, словно все предметы, которые переставляли мужчины, были покрыты толстым слоем ваты.
Наконец Арсен Люпен сказал последнему, кто уходил, унося с собой часы работы Буля:
– Не стоит возвращаться, ведь мы уже договорились, не так ли? Как только все погрузите в грузовик, езжайте на ригу Рокфора.
– А вы, патрон?
– Оставьте мне мотоцикл.
Мужчина ушел. Арсен Люпен вернул на прежнее место подвижную часть книжного шкафа, затем, уничтожив все следы преступления и стерев отпечатки ног, приподнял портьеру и вошел в галерею, соединяющую башню с замком. Посредине галереи стояла стеклянная витрина, и именно из-за нее Арсен Люпен продолжил свои изыскания.
В витрине находились чудесные вещички. Это была уникальная коллекция часов, табакерок, колец, шейных цепочек, миниатюр изумительной работы. Пинцетом он вскрыл замок и тут же испытал невыразимую радость. Ведь теперь он завладеет всеми этими золотыми и серебряными украшениями, маленькими и столь хрупкими произведениями настоящего искусства.
Повесив себе на шею широкий холщовый мешок, специально подготовленный для этой добычи, Арсен Люпен наполнил его. Он также набил доверху карманы пиджака, брюк и жилета. Он уже положил руку на горстку жемчужных украшений для волос, которые так ценили наши предки и о которых в наше время мечтают все модницы… как вдруг до него донесся легкий шум.
Арсен Люпен прислушался. Нет, он не ошибся. Шум усиливался.
И вдруг он вспомнил. В конце галереи внутренняя лестница вела в апартаменты, которые прежде никто не занимал. Но сегодня вечером их выделили молодой особе, которую Деван встречал в Дьеппе. Она приехала вместе с его друзьями д’Андролями.
Арсен Люпен быстро нажал на кнопку фонаря и погасил его. Едва он подбежал к окну, как наверху лестницы открылась дверь и слабый свет осветил галерею.
Арсену Люпену показалось – поскольку он ничего не видел, спрятавшись за занавеской, – что кто-то осторожно спустился на несколько ступенек. Он надеялся, что человек не пойдет дальше. Но тот спустился, сделал несколько шагов по галерее и вскрикнул. Несомненно, человек заметил, что витрина разбита и на три четверти опустошена.
По запаху духов он понял, что это женщина. Ее одежда почти задевала занавеску, за которой прятался Арсен Люпен. Ему казалось, что он слышит биение сердца этой женщины, что она догадывается о присутствии человека у себя за спиной, в темноте, на расстоянии вытянутой руки… Он говорил себе: «Она испугалась… Она уйдет… Просто немыслимо, чтобы она не ушла». Но женщина не ушла. Свеча, дрожавшая в ее руке, застыла неподвижно. Женщина повернулась, мгновение поколебалась, словно вслушиваясь в пугающую тишину, а затем резко отдернула занавеску.
Они увидели друг друга.
Потрясенный Арсен Люпен прошептал:
– Вы… вы… мадемуазель…
Это была мисс Нелли.
Мисс Нелли! Пассажирка с трансатлантического лайнера, мечты которой переплетались с мечтами молодого человека во время их незабываемого путешествия, та самая, которая присутствовала при его аресте и, не желая выдавать его, сделала этот столь милый жест: бросила в воду «кодак», где он спрятал драгоценности и банковские билеты… Мисс Нелли! Дорогое, веселое создание, образ которого так часто заставлял его грустить или радоваться в долгие дни тюремного заключения!
Случай, сведший их лицом к лицу темной ночью в этом замке, был таким удивительным, что они не могли ни пошевелиться, ни произнести хотя бы слово. Оба были изумлены, даже загипнотизированы столь неожиданной встречей.
Глубоко потрясенная, обуреваемая сильными эмоциями, мисс Нелли была вынуждена присесть.
Арсен Люпен застыл. Постепенно, в течение нескольких бесконечно долгих секунд он осознал, какое впечатление производит на нее сейчас, стоя с руками, полными драгоценностей, с топорщащимися карманами и мешком, набитым до отказа. Арсен Люпен смутился, покраснел до корней волос. Ему было стыдно, что мисс Нелли застигла его врасплох, за таким постыдным занятием, как воровство. Что бы ни случилось, для нее он отныне вор, тот, кто залезает в чужой карман, тот, кто взламывает замки и крадучись проникает в дом.
Одни часы упали на ковер, за ними другие. Предметы так и сыпались из его рук, а Арсен Люпен был не в состоянии удержать их. И тогда он решился: бросил в кресло украденные предметы, вытащил все из карманов и опустошил мешок.
Теперь ему стало немного легче. Он сделал шаг в сторону мисс Нелли, собираясь поговорить. Но она отпрянула, потом резко вскочила, словно объятая ужасом, бросилась в гостиную и исчезла за портьерой. Он пошел за ней. Она стояла, ошеломленная, дрожавшая, и с ужасом оглядывала опустошенное огромное помещение.
Арсен Люпен поспешил сказать:
– Завтра в три часа все окажется на своих местах. Мебель будет возвращена. – Мисс Нелли не ответила, и он продолжил: – Завтра в три часа, даю слово. Ничто в мире не сможет помешать мне сдержать обещание. Завтра в три часа…
Воцарилось тягостное молчание. Арсен Люпен не осмеливался прерывать его. Волнение девушки доставляло ему мучительные страдания. И он, не говоря ни слова, медленно отошел от нее.
Арсен Люпен размышлял:
«Пусть она уйдет! Пусть поймет, что она вольна уйти! Только бы она не боялась меня!»
Вдруг мисс Нелли вздрогнула и пробормотала:
– Слышите… шаги… Я слышу, кто-то идет…
Арсен Люпен с удивлением взглянул на нее. Она казалась встревоженной, словно ей грозила какая-то опасность.
– Я ничего не слышу, – возразил он, – тем не менее…
– Как?! Но вам надо бежать. Бегите, быстро!
– Бежать? Но почему?
– Так надо… Так надо… Ах, не стойте!
Она бросилась к галерее и прислушалась. Нет, никого. Возможно, шум доносился извне? Секунду подождав, она, успокоившись, повернулась.
Арсен Люпен исчез.
Обнаружив, что замок ограбили, Деван тут же сказал себе: «Это Вельмон. Это Вельмон ограбил меня. Значит, Вельмон – это не кто иной, как Арсен Люпен». Таким образом, все объяснялось. Никакого другого объяснения он придумать не мог. Но эта мысль лишь промелькнула у него в голове, настолько неправдоподобным казался тот факт, что Вельмон не был Вельмоном, то есть известным художником, приятелем по клубу его кузена д’Эстевана. И когда бригадир жандармерии, немедленно поставленный в известность, пришел, Деван даже не подумал поделиться с ним таким абсурдным предположением.
Все утро в Тибермениле царила неописуемая суматоха. Жандармы, полевой сторож, комиссар полиции из Дьеппа, жители деревни – все сновали по коридорам, разгуливали по саду, бродили вокруг замка. Приближение войск, находящихся на маневрах, ружейная стрельба придавали зрелищу живописный колорит.
Первые поиски ничего не дали. Окна не были разбиты, двери не взломаны. Не оставалось никаких сомнений, что вещи вынесли через потайной ход. Но на ковре не обнаружили следов ног, на стенах не было ни одной подозрительной царапины.
И только одна неожиданная вещь выдавала необузданную фантазию Арсена Люпена: знаменитая «Хроника» XVI века заняла свое прежнее место, а рядом стояла похожая книга, иначе говоря, экземпляр, украденный из Национальной библиотеки.
В одиннадцать часов пришли офицеры. Деван радушно встретил их. В конце концов, кража художественных ценностей не слишком огорчила его. Состояние Девана позволяло пережить эту потерю, не впадая в дурное настроение. Вниз спустились друзья Девана и Нелли. Гостей представили друг другу, и только потом все заметили, что не хватает одного приглашенного, Ораса Вельмона. Почему он не пришел? Его отсутствие вновь пробудило подозрения Жоржа Девана. Но ровно в полдень Вельмон появился. Деван воскликнул:
– В добрый час! А вот и вы!
– Разве я опоздал?
– Нет, но вы могли не появиться… после такой бурной ночи! Ведь вы же слышали новость?
– Какую новость?
– Вы ограбили замок.
– Ну и дела!
– Именно так. Но предложите сначала руку мисс Андердаун, и пойдем к столу… Мадемуазель, позвольте мне… – Он замолчал, поразившись тому, как девушка переменилась в лице, и неожиданно вспомнил: – Ах да, как-то раз вы путешествовали вместе с Арсеном Люпеном, тогда… до его ареста… Вас смутило сходство, не так ли?
Мисс Нелли ничего не ответила. Перед ней, улыбаясь, стоял Вельмон. Он поклонился, она взяла его под руку. Он проводил мисс Нелли до ее места и сел напротив.
Во время обеда все говорили только об Арсене Люпене, об украденной мебели, о подземном ходе и Херлоке Шолмсе. И только в конце обеда, когда речь зашла о других вещах, Вельмон присоединился к разговору. Он был и веселым, и серьезным, и красноречивым, и остроумным. Казалось, он говорил только для того, чтобы заинтересовать девушку. Но она, уйдя в себя, не хотела его слушать.
Кофе подали на террасе, нависавшей над парадным двором и французским садом со стороны главного фасада. Посредине лужайки расположился полковой оркестр. Играла музыка. Крестьяне и солдаты гуляли по аллеям парка.
Мисс Нелли помнила об обещании Арсена Люпена: «В три часа все будет на своих местах, даю слово». В три часа! Стрелки больших часов, украшавших правое крыло, показывали четверть третьего. Она невольно смотрела на них каждую минуту. А также поглядывала на Вельмона, который безмятежно покачивался в удобном кресле-качалке.
Без десяти три… Без пяти три… Девушку охватило нетерпение, к которому примешивалась тревога. Возможно ли, что чудо свершится, свершится в указанное время, ведь в замке, во дворе, в парке полно народу? Кроме того, прокурор Республики и следователь продолжали расследование!
Тем не менее… Тем не менее Арсен Люпен торжественно дал клятву! Нет, все произойдет так, как он обещал, думала она, прельщенная всем, чем был наделен этот мужчина, его энергией, властностью, уверенностью. И это казалось ей не чудом, а обыкновенным событием, которое должно было произойти так, как происходят другие события.
На какое-то мгновение их взгляды встретились. Она, покраснев, отвернулась.
Три часа… Раздался первый удар, потом второй, третий… Орас Вельмон вынул часы, посмотрел на часы с боем и положит свои часы снова в карман. Прошло несколько секунд. И тут около лужайки толпа расступилась, давая дорогу только что въехавшим в ворота парка двум повозкам, каждую из которых тянули две лошади. Это были фургоны, обычно следующие за полками в обозе. В них перевозят сундуки офицеров и солдатские вещмешки. Повозки остановились около крыльца. С одного из сидений спрыгнул каптенармус и спросил господина Девана.
Деван быстро сбежал по ступенькам. Под брезентовыми тентами он увидел свою мебель, картины, произведения искусства. Все они были аккуратно расставлены и тщательно закрыты.
Каптенармуса стали расспрашивать. Он ответил, что выполнял приказ, отданный ему дежурным аджюданом, а тот, в свою очередь, вычитал этот приказ в рапорте. Согласно приказу вторая рота четвертого батальона должна была проследить за тем, чтобы движимое имущество, находящееся на перекрестке Аллё, в Аркском лесу, было доставлено к трем часам господину Жоржу Девану, владельцу замка Тибермениль. Приказ был подписан полковником Бовелем.
– На перекрестке, – добавил каптенармус, – все было готово. Вещи стояли на траве под охраной… прохожих. Мне это показалось странным, но что поделать! Приказ есть приказ.
Один из офицеров стал внимательно рассматривать подпись. Она была хорошо сымитированной, но все же поддельной.
Музыка смолкла. Все начали разгружать фургоны и заносить вещи в замок.
Посреди этой суматохи мисс Нелли стояла одна у края террасы. Она выглядела серьезной и озабоченной. В голове у нее мелькали смутные мысли, но она даже не пыталась разобраться в них. Вдруг она увидела, что к ней приближается Вельмон. Мисс Нелли не хотелось встречаться с ним, но она оказалась зажатой с двух сторон углом балюстрады террасы. К тому же ряд огромных ящиков с различными кустарниками, апельсиновыми деревьями, олеандрами и бамбуком не оставлял ей никакого другого пути к отступлению, кроме той дороги, по которой шел молодой человек. Мисс Нелли не двинулась с места. Луч солнца играл на ее золотистых волосах, задевавших хрупкие листочки бамбука. Кто-то очень тихо произнес:
– Я сдержал обещание, которое дал этой ночью.
Арсен Люпен стоял радом, и вокруг них не было никого.
Растерявшись, он робко повторил:
– Я сдержал обещание, которое дал этой ночью.
Он ожидал слов благодарности, по крайней мере жеста, подтверждавшего, что она довольна его поступком. Но мисс Нелли молчала.
Презрение ее возмутило Арсена Люпена. В то же самое время он явственно понял, какое огромное расстояние отделяет его от мисс Нелли теперь, когда она узнала всю правду. Ему хотелось оправдаться, найти объяснение своим действиям, доказать, что его жизни присущи смелость и величие. Но эти слова заранее оскорбляли его. Он понимал, что любое объяснение будет абсурдным и непристойным. И тогда, охваченный волнующими воспоминаниями, он печально прошептал:
– Как далеко теперь прошлое! Помните ли вы о тех долгих часах, что мы провели на палубе «Прованса»? Ах! Тогда, как и сегодня, вы держали в руках розу, такую же бледную, как эта… Я попросил ее у вас. Но вы сделали вид, что не расслышали моей просьбы… Тем не менее, после того как вы ушли, я нашел розу… Вы, вероятно, ее забыли. Я сохранил ее…
Мисс Нелли не отвечала. Казалось, мысленно она была далеко. Арсен Люпен продолжал:
– В память об этих часах не думайте о том, что теперь вам известно. Пусть прошлое сольется с настоящим! Пусть я перестану быть тем, кого вы видели сегодня ночью. Пусть я стану тем, прежним. Пусть ваши глаза взглянут на меня, хотя бы на секунду, так, как они смотрели на меня прежде… Прошу вас… Ну, разве я не тот, прежний?
Мисс Нелли подняла глаза и посмотрела на Арсена Люпена, как он просил. Потом, не говоря ни слова, дотронулась указательным пальцем до кольца, которое он носил на указательном пальце. Можно было видеть лишь ободок, поскольку шатон, в который был вставлен великолепный рубин, был повернут внутрь.
Арсен Люпен покраснел. Это кольцо принадлежало Жоржу Девану.
Он горестно улыбнулся.
– Вы правы. То, что было, будет всегда. Арсен Люпен есть и всегда будет Арсеном Люпеном, и вас с ним не могут связывать даже воспоминания… Простите меня. Я должен был понять, что само мое присутствие здесь оскорбительно для вас.
И он прислонился к балюстраде, держа шляпу в руке. Мисс Нелли прошла мимо. Арсену Люпену хотелось удержать ее, упросить остаться. Но ему не хватило смелости. Он проводил ее глазами, как в тот далекий день, когда она спускалась по сходням на набережную Нью-Йорка. Мисс Нелли поднялась по лестнице, ведущей к двери. Еще мгновение, и ее изящный силуэт мелькнул среди мрамора вестибюля. Больше он ее не видел.
Солнце скрылось за облаком. Арсен Люпен стоял неподвижно, рассматривая следы маленьких ножек, оставшиеся на песке. Вдруг он вздрогнул: на ящике с бамбуком, о который опиралась мисс Нелли, лежала роза, та самая бледная роза, которую он не решился попросить у нее… Неужели она ее забыла? И ее тоже? Оставила нарочно или по рассеянности?
Арсен Люпен порывисто схватил розу. Лепестки сразу осыпались. Он осторожно собрал их, словно реликвию…
– Что же, – сказал он себе, – здесь мне больше нечего делать. Подумаем об отступлении. Тем более что после вмешательства Херлока Шолмса дело может принять дурной оборот.
Парк опустел. Однако около павильона у ворот стояла группа жандармов. Арсен Люпен углубился в заросли, перелез через крепостную стену и, решив добраться до вокзала самым коротким путем, пошел по тропинке, вьющейся по полям. Не прошло и десяти минут, как тропинка сузилась, зажатая между двух косогоров. Едва Арсен Люпен устремился в эту теснину, как заметил человека, шагавшего ему навстречу.
Это был мужчина лет пятидесяти, довольно крепкого телосложения, с чисто выбритым лицом. По одежде было видно, что он иностранец. Мужчина держал в руке тяжелую трость, на плече висела дорожная сумка.
Они поравнялись. Иностранец с едва заметным английским акцентом спросил:
– Простите, сударь, эта дорога выведет меня к замку?
– Идите прямо, сударь, а у крепостной стены сверните налево. В замке вас с нетерпением ждут.
– А…
– Вчера вечером мой друг Деван сообщил нам о вашем приезде.
– Тем хуже для господина Девана, если он оказался слишком разговорчивым.
– А я очень рад, что мне выпала возможность первым приветствовать вас. У Херлока Шолмса нет более страстного поклонника, чем я.
В его голосе прозвучала едва заметная ирония, о чем он сразу же пожалел, поскольку Херлок Шолмс оглядел его с ног до головы таким пронзительным, таким острым взглядом, что у Арсена Люпена возникло ощущение, будто его схватили, бросили в тюрьму… Этот взгляд запечатлел его точнее и достовернее любого фотоаппарата.
«Снимок сделан, – подумал Арсен Люпен. – Теперь бесполезно притворяться перед этим человеком. Только… узнал ли он меня?»
Они раскланялись. Тут раздался цокот копыт, шум, поднятый лошадьми, гарцевавшими, позвякивая сбруей. Это были жандармы. Мужчинам пришлось прижаться к косогору, упасть в высокую траву, чтобы лошади не сбили их с ног. Жандармы проехали, но поскольку они следовали друг за другом на значительном расстоянии, это продолжалось довольно долго. Все это время Арсен Люпен размышлял:
«Все зависит от того, узнал ли он меня. Если да, то велика вероятность, что он воспользуется ситуацией. Эта проблема меня беспокоит».
Когда последний всадник проехал, Херлок Шолмс встал и, не говоря ни слова, принялся чистить запылившуюся одежду. Ремень его сумки запутался в колючем кустарнике. Арсен Люпен принялся ему помогать. Они вновь внимательно посмотрели друг на друга. Если бы кто-нибудь застал их в этот момент, перед его глазами предстала бы волнующая картина: первая встреча этих двух людей, таких странных, владеющих мощным оружием, таких неординарных. Благодаря своим специфическим способностям они были просто обречены вступить в схватку, как два равных противника, поскольку положение вещей столкнуло их лицом к лицу.
Потом англичанин сказал:
– Благодарю вас, сударь.
– Всегда к вашим услугам, – ответил Арсен Люпен.
Они расстались. Арсен Люпен направился к станции, а Херлок Шолмс – в замок.
После безрезультатных поисков следователь и прокурор уехали. В замке Херлока Шолмса ждали с любопытством, вполне оправданным его широкой известностью. Всех немного разочаровал его вид славного буржуа, который так резко контрастировал с образом, созданным о нем в воображении. В этом человеке не было ничего от героя романа, загадочного и демонического персонажа, с которым мы обычно связываем имя Херлока Шолмса. Однако Деван с воодушевлением воскликнул:
– Наконец-то, мэтр, вы приехали! Какое счастье! Я так давно надеялся… Я даже рад, что все так произошло, поскольку это доставило мне удовольствие видеть вас. Кстати, как вы добрались?
– Поездом.
– Какая жалость! А ведь я отправил к пристани автомобиль.
– Для официальной встречи, не правда ли? С барабанами и музыкой! Прекрасный способ облегчить мне работу, – проворчал англичанин.
Недружелюбный тон немного смутил Девана, но он, стремясь все обратить в шутку, продолжил:
– К счастью, работа оказалась намного легче, чем я описал вам в письме.
– И почему же?
– Потому что сегодня ночью произошло ограбление.
– Если бы вы не сообщили о моем приезде, сударь, вполне вероятно, что сегодня ночью ограбления бы не было.
– А когда же?
– Завтра или в другой день.
– И что тогда?
– Тогда Арсен Люпен попал бы в ловушку.
– А моя мебель?
– Не была бы украдена.
– Но моя мебель здесь!
– Здесь?
– Ее привезли обратно в три часа.
– Это сделал Люпен?
– Нет, ее привезли на двух армейских повозках.
Херлок Шолмс резким жестом надел шляпу на голову и закинул на плечо дорожную сумку. Испуганный Деван воскликнул:
– Что вы делаете?
– Ухожу.
– Но почему?
– Ваша мебель на месте. Арсен Люпен далеко. Моя роль сыграна.
– Но мне непременно нужна ваша помощь, уважаемый господин Шолмс. То, что произошло вчера, может повториться завтра, поскольку мы не знаем главного: как Арсен вошел, как он вышел и почему через несколько часов он вернул украденное.
– А-а, вы не знаете…
Мысль о нераскрытой тайне смягчила Херлока Шолмса.
– Хорошо, давайте поищем. Но быстро, договорились? И одни, если возможно.
Последняя фраза явно намекала на присутствующих. Деван все понял и проводил англичанина в гостиную. Сухим тоном, фразами, которые, казалось, были подготовлены заранее – да еще как тщательно! – Шолмс задавал ему вопросы о вчерашнем приеме, о приглашенных гостях и завсегдатаях замка. Потом он осмотрел два экземпляра «Хроник», сравнил планы подземного хода, попросил повторить цитаты, найденные аббатом Жели, и спросил:
– Значит, вчера вы впервые упомянули об этих цитатах?
– Да, только вчера.
– Вы никогда не сообщали их господину Орасу Вельмону?
– Никогда.
– Хорошо. Велите вызвать автомобиль. Я уезжаю через час.
– Через час!
– Арсен Люпен потратил не больше времени на решение проблемы, которую вы перед ним поставили.
– Я… ему поставил…
– Уф, разумеется! Арсен Люпен и Вельмон – это один и тот же человек.
– Я это подозревал. Ах, негодяй!
– Итак, вчера вечером, в десять часов, вы открыли Люпену частицы правды, которых ему не хватало, которые он искал на протяжении нескольких недель. И за одну ночь Люпен успел все понять, собрать свою шайку и ограбить вас. Я намерен проявить такую же расторопность.
Херлок Шолмс прошелся по комнате, о чем-то размышляя, потом сел, положив ногу на ногу, и закрыл глаза.
Деван, которому вдруг стало не по себе, ждал.
«Заснул он или думает?»
На всякий случай он вышел, чтобы отдать кое-какие распоряжения, а вернувшись, увидел, что Херлок Шолмс стоит на коленях около лестницы и разглядывает ковер.
– Что такое?
– Посмотрите… вот тут… эти капли свечного воска…
– Надо же, действительно… и совсем свежие…
– Вы можете увидеть такие же пятна наверху лестницы, а также около витрины, которую Арсен Люпен разбил и откуда вытащил драгоценности, чтобы оставить их в кресле.
– И какой вывод вы делаете?
– Никакой. Все эти факты способны объяснить, почему он вернул награбленное. Но у меня нет времени заниматься этим аспектом проблемы. Главное – найти подземный ход.
– Вы по-прежнему надеетесь…
– Я не надеюсь, я знаю. Скажите, в двухстах-трехстах метрах от замка есть часовня?
– Да, разрушенная часовня, где находится могила герцога Роллона.
– Скажите вашему шоферу, чтобы он ждал нас около этой часовни.
– Мой шофер еще не вернулся… Но меня известят… Судя по всему, вы полагаете, что подземный ход ведет в часовню. По некоторым признакам…
Херлок Шолмс прервал его:
– Прошу вас, сударь, предоставьте в мое распоряжение приставную лестницу и фонарь.
– Вам требуется приставная лестница и фонарь?
– Разумеется, поскольку я прошу их у вас.
Деван, пристыженный этой прямолинейной логикой, позвонил. Слуги принесли лестницу и фонарь. После этого последовали распоряжения, такие же лаконичные и точные, как военные приказы.
– Приставьте лестницу к книжному шкафу, слева от слова «Тибермениль».
Деван приставил лестницу, и англичанин продолжил:
– Левее… правее… Стоп! Поднимайтесь… Хорошо… Все буквы этого слова рельефные, не так ли?
– Да.
– Займемся буквой «h»[2]По-французски название пишется Thibermesnil.. Поворачивается ли она в ту или иную сторону?
Деван потрогал букву и воскликнул:
– Да! Она поворачивается! Вправо, на четверть круга! Но кто вам это сказал?
Ничего не ответив, Херлок Шолмс продолжил:
– Вы можете со своего места дотянуться до буквы «r»? Да… Подвигайте ее несколько раз, как сделали бы с задвижкой, которую открывают и закрывают.
Деван подвигал букву «r». К его великому изумлению, внутри что-то щелкнуло.
– Замечательно, – сказал Херлок Шолмс. – Нам остается только передвинуть лестницу на другой конец, то есть к концу названия замка. Хорошо… А теперь, если я не ошибся, если все пойдет так, как должно быть, буква «l» откроется, а вместе с ней окошечко.
С некоторой торжественностью Деван взялся за эту букву. Она открылась, и он тут же упал с лестницы, поскольку часть книжного шкафа, расположенная между первой и последней буквой названия замка, повернулась вокруг собственной оси, открыв ход в подземелье.
Херлок Шолмс флегматично произнес:
– Вы не ушиблись?
– Нет, нет, – отозвался Деван, поднимаясь, – я не ушибся, но, признаться, я ошарашен… Эти движущиеся буквы… это зияющее подземелье…
– И что? Разве это не соответствует в точности цитате из мемуаров Сюлли?
– В чем же, господи?
– Да как вы не понимаете? «h» поворачивается, «r» дрожит, «l» открывается[3]По-французски буква r и слово air (воздух) и буква l и слово aile (крыло) звучат одинаково.… Это и позволило Генриху IV принять мадемуазель де Танкарвиль в неурочный час.
– А Людовик XVI? – спросил сбитый с толку Деван.
– Людовик XVI был искусным кузнецом и умелым слесарем. Я читал приписываемый ему «Трактат о замках с секретом». Что касается владельца Тибермениля, то он повел себя как куртуазный придворный и с радостью продемонстрировал своему повелителю этот шедевр механики. Для памяти король записал: 2-6-12, то есть «h», «r», «l» – вторая, шестая и двенадцатая буква названия.
– О, замечательно! Я начинаю понимать… Только… Если я могу объяснить, как выйти из этого помещения, то я не в состоянии понять, как Люпен проник сюда. Ведь, заметьте, он-то пришел с той стороны.
Херлок Шолмс зажег фонарь и сделал несколько шагов по подземелью.
– Смотрите, весь механизм можно разглядеть и отсюда, словно часовые пружины. Только мы видим заднюю сторону букв. Значит, Люпену достаточно было привести в действие механизм с этой стороны перегородки.
– Но как вы это докажете?
– Как докажу? Посмотрите на это масляное пятно. Люпен предвидел, что колесный механизм надо смазать, – не без восхищения в голосе произнес Херлок Шолмс.
– Но тогда ему был известен и другой вход в подземелье?
– Так же, как и мне. Следуйте за мной.
– По подземному ходу?
– Вам страшно?
– Нет. Но вы уверены, что найдете дорогу?
– С закрытыми глазами.
Сначала они спустились на двенадцать ступенек, потом еще раз на двенадцать и наконец еще два раза по двенадцать. Затем они пошли по длинному коридору, на кирпичных стенах которого сохранились следы ремонтных работ, проводившихся в разное время. Кое-где по стенам сочилась вода. Земля была мокрая.
– Над нами пруд, – заметил Деван, хотя и не был в этом уверен.
Коридор вывел их к лестнице из двенадцати ступеней. За ней находились еще три лестницы по двенадцать степеней. Они с трудом взобрались наверх и вышли к маленькому углублению, выбитому в скале. Здесь дорога обрывалась.
– Черт возьми! – прошептал Херлок Шолмс. – Только голые стены. Это становится утомительным.
– Давайте вернемся назад, – шепотом предложил Деван. – Ну, я не вижу необходимости узнавать больше. С меня вполне достаточно.
Но, подняв голову, англичанин вздохнул с облегчением. Над ними находился такой же механизм, как и при входе в подземелье. Надо было лишь повернуть три буквы. Гранитная глыба сдвинулась с места. С обратной стороны она оказалась надгробной плитой на могиле герцога Роллона. И на этой плите рельефными буквами было выбито название замка. Они очутились в небольшой разрушенной часовне, о которой упоминал англичанин.
– «И начинается восхождение к Богу», то есть в часовню, – заметил он, приводя конец цитаты.
– Как такое возможно, – воскликнул Деван, пораженный проницательностью и живостью ума Херлока Шолмса, – как такое возможно, что вам хватило этого простого указания?
– Ба! – усмехнулся англичанин. – Да оно мне и не понадобилось. В экземпляре «Хроники» из Национальной библиотеки слева, как вам известно, черта заканчивается кругом. Но вы не знаете, что справа она упирается в маленький крестик, такой стертый, что его можно разглядеть только в лупу. Этот крестик означает, разумеется, часовню, в которой мы сейчас находимся.
Бедный Деван не верил своим ушам.
– Это неслыханно, чудесно… и так по-детски просто! И почему никто не мог проникнуть в эту тайну?
– Потому что никто никогда не соединял вместе три-четыре необходимых элемента, то есть два экземпляра книги и цитаты… Никто, кроме Арсена Люпена и меня.
– А также меня и аббата Жели, – возразил Деван. – Ведь мы оба знали столько же, сколько известно вам, и тем не менее…
Херлок Шолмс улыбнулся.
– Господин Деван, не все способны разгадывать загадки.
– Я десять лет искал решение. А вы за десять минут…
– Ба! Привычка…
Едва они вышли из часовни, как англичанин воскликнул:
– Смотрите, нас ждет автомобиль!
– Да это же мой автомобиль!
– Ваш? А я думал, что шофер еще не вернулся.
– Действительно… интересно… – Они подошли к автомобилю, и Деван спросил у шофера: – Эдюар, кто велел вам ехать сюда?
– Ну, – ответил мужчина, – господин Вельмон.
– Господин Вельмон? Значит, вы его встретили?
– Около вокзала… И он мне сказал, что я должен ехать к часовне.
– Ехать к часовне! Но почему?
– Чтобы ждать там вас, сударь… и вашего друга.
Деван и Херлок Шолмс переглянулись. Потом Деван сказал:
– Он понял, что тайна окажется для вас детской игрой. Какой же он деликатный человек!
Самодовольная улыбка заиграла на тонких губах сыщика. Почтение нравилось ему. Покачав головой, он сказал:
– Он настоящий человек. Едва увидев, я сразу же оценил его по заслугам.
– Вы видели его?
– Мы столкнулись с ним на дороге.
– И вы знали, что это Орас Вельмон… то есть, я хочу сказать, Арсен Люпен?
– Нет, но я быстро догадался… по иронии, прозвучавшей в его голосе.
– И вы позволили ему уйти?
– Честно говоря, да… Хотя у меня было преимущество… Мимо проезжали пятеро жандармов.
– Черт возьми! Вы не воспользовались таким удобным случаем?
– Вот именно, сударь, – высокомерно ответил англичанин. – Но когда речь идет о таком противнике, как Арсен Люпен, Херлок Шолмс не пользуется случаем. Он его создает!
Время поджимало, и поскольку Арсен Люпен столь любезно прислал автомобиль, надо было не мешкая воспользоваться им. Деван и Херлок Шолмс сели на заднее сиденье удобного лимузина. Эдюар повернул ручку, и автомобиль поехал. За окном мелькали поля и рощи. Отлогие холмы края Ко постепенно сменились равниной. Внимание Девана привлек небольшой сверток, лежащий в одном из отделений для мелких вещей.
– Послушайте, а это что такое? Сверток! Для кого же? О, да это для вас…
– Для меня?
– Читайте: «Господину Херлоку Шолмсу от Арсена Люпена».
Англичанин схватил сверток, развязал его и снял два листа бумаги с какого-то предмета. Это были часы.
– О-о-о! – воскликнул он, с досады махнув рукой.
– Часы? – удивился Деван. – Вы, случайно, не…
Англичанин не ответил.
– Как?! Это же ваши часы! Арсен Люпен прислал вам ваши часы! Но если он возвращает часы, значит, он их украл… Он украл ваши часы! А! Ну и ну! Арсен Люпен стащил часы у Херлока Шолмса! Боже, до чего же забавно! Нет, правда… Простите! Но это сильнее меня!
Деван громко расхохотался, не в состоянии себя сдерживать. А когда насмеялся вдоволь, сказал с полной убежденностью:
– О! Он действительно настоящий человек!
Англичанин и бровью не повел. До самого Дьеппа он не произнес ни слова, пристально глядя на убегающий горизонт. Его молчание было ужасным, безмерным, более страшным, чем самая неистовая ярость. На пристани он уже без гнева, но тоном, в котором чувствовались энергия и воля, сказал:
– Да, это настоящий человек! Человек, на плечо которого я с удовольствием положил бы руку. Но сейчас я протягиваю ее вам, господин Деван. Понимаете, я уверен, что когда-нибудь Арсен Люпен и Херлок Шолмс встретятся вновь… Да, мир слишком мал, чтобы они не встретились… И в этот день…