21
Штаб бригады помещался в просторном подвале магазина. За столом, застланным оперативными картами и скудно освещенным плошками, сидели генерал-лейтенант Попович, Перучица, Магдич и подполковник Маккарвер. Американец разглагольствовал, сидя в небрежной позе, облокотившись о портативную радиостанцию в мягкой упаковке, с которой он не разлучался. Когда Вучетин и Радович вошли, он заканчивал свою мысль:
— Как ваш союзник, я настойчиво рекомендую вам с честью выполнить операцию «Ратвик».
— Таков приказ маршала Тито, — строго добавил Попович. — Мы на земле, а союзники на море и с воздуха должны совершить целый ряд комбинированных атак на немецкие линии коммуникаций по всей Югославии. Мы обязаны, — повысил он голос, — полностью вывести эти линии из строя. И мы это сделаем, ибо доблесть еще не умерла в югославском народе!
Приход Вучетина и Радовича вывел Магдича из затруднительного положения: ему хотелось кое в чем возразить начальству, но он опасался, что его не поддержат. Теперь положение менялось.
— Я не ожидал, мистер Маккарвер, — сказал он, — что вы интересуетесь геологией главным образом и прежде всего с точки зрения подрывных работ.
Маккарвер пыхнул дымом от сигареты и, переглянувшись с Поповичем, произнес:
— У нас, друже Магдич, и наука сейчас служит войне. Я с великой радостью вспоминаю нашу с вами научную беседу. Я познакомился с великолепной работой, которую вы проводите в интересах будущего, и надеюсь, что узы нашего научного сотрудничества и дружбы никогда не порвутся и после войны послужат делу мира.
— Благодарю вас за прекрасные слова, — Магдич иронически улыбнулся.
— Но что поделать, — жестким голосом продолжал Маккарвер, — если сегодня долг союзника диктует мне необходимость интересоваться горными породами и их свойствами совсем с другой точки зрения. Из всех свойств той или иной породы для меня сейчас важно знать, каково ее сопротивление силе взрыва; насколько велик должен быть заряд, чтобы взрыв получился эффективным. Когда заряд слишком мал, вы сами понимаете, цель не будет достигнута. Величина заряда и состав взрывчатых веществ должны быть таковы, чтобы взрыв мог разрушить то или иное сооружение, например, тоннель, не по частям, а полностью. Вам, господа, ясно, о чем идет речь? — обратился американец к командирам батальонов.
Вучетин, козырнув, вплотную подошел к столу.
— Нам вполне ясно, о чем идет у вас речь! — начал он. — Но если вы хотите знать наше мнение, то мы все-таки не можем себе представить, чтобы Тито был вполне согласен с этим предложением англичан, чтобы он…
— Согласен, согласен! — нетерпеливо прервал Маккарвер. — Маршал изучил план Маклина, просидев над большой картой часа два или три, и дал свое благословение. Разумеется, он рассчитывает, что мы, американцы, снабдим его взрывчатыми материалами и поможем тяжелыми бомбардировщиками. Идея англичан фактически будет осуществлена нами и притом в самых широких размерах.
— Вот эти-то размеры нас и смущают.
Вучетин оперся о стол руками, как бы ища опоры.
— Чтобы помешать маневрам и неизбежному отходу войск противника, достаточно, мне кажется, вывести из строя отдельные участки на дорогах. Зачем же взрывать пути полностью? Красная Армия недалеко, и скоро, я полагаю, мы сами, вместе с нею, перейдем в наступление. Коммуникации нам понадобятся. Кроме того, разрушая их в Далмации, Боснии и Герцеговине и оставляя нетронутыми в Сербии и Македонии, мы лишь односторонне выполняем свою задачу. Немецкие и квислинговские войска при таком положении вещей будут свободно маневрировать на востоке против русских. Этого мы допустить не можем. Я считаю, что подобным односторонним разрушением путей мы принесем пользу только врагу.
— Врагу? — изумился Попович. — Оригинальный вывод!
— Абсурдный! — Маккарвер осуждающе покачал головой. — И это говорит герой Синя?
— Демагогия! — воскликнул командир корпуса. — Вы же прекрасно знаете, друзья мои, что в Сербии и Македонии мы еще слабы. Очевидно, вас не устраивает размах наших операций? Или вы надеетесь, что немцы сами уйдут? — ехидно спросил он.
— Я поясню, — твердо ответил Вучетин. — Я неважный стратег. Однако я действительно уверен в том, что немцы уйдут с юга Балкан. Их положение здесь очень осложнилось. Им впору подумать уже не об удержании Балкан, а о том, как бы прикрыть юго-восточную границу Германии, открытую со стороны широкой Дунайской равнины, и занять более прочную оборонительную линию где-нибудь на севере. Здесь их дни сочтены. Естественно, пока их войска еще в Греции, они стремятся удержать в этом районе свои основные коммуникации. Основные, но отнюдь не все! И цель их маневров ясна: бросить отсюда свои силы на восток с целью задержать продвижение Красной Армии. В этих условиях наша задача определяется сама собой…
— Вот как! — усмехнулся Попович. — А я-то думал, что — партией и Тито!
— Вы уже готовы придраться просто к словам, — заметил Вучетин. — Конечно, партия и Тито определяют наши задачи, поскольку руководители не замкнулись в себе, не обособились от масс и знают конкретную обстановку. А обстановка сейчас такова, что нет ничего невероятного в том, что нам удастся захватить в свои руки стратегическую инициативу.
— Мы стоим за то, — вставил Радович, — чтобы не дать немцам уйти из Югославии. Пусть их тут добьет Красная Армия.
— Мы за то, — продолжал Вучетин, сдерживая волнение, — чтобы совершать комбинированные атаки и рейды на коммуникационные линии. Но разрушать объекты, мне кажется, нужно не везде, не по всей Югославии, а там, где это требуется в военных целях, и прежде всего, естественно, на железных дорогах Белград — Салоники, Загреб — Любляна, на магистралях, идущих по долинам Вардара, Ибара и Моравы. Если нам удастся овладеть инициативой, перерезать эти главные коммуникации, по которым немецкие войска возможно скоро начнут отступать из Греции, то их положение здесь будет еще более отчаянным. Но допустим, что такие крупные операции надо еще подготовить. Допустим, что небольшая железная дорога Мостар — Сараево тоже имеет для немцев какое-то значение. Ее необходимо разрушить. Но зачем же это делать с таким размахом, с такой мощью, как предлагает господин Маккарвер?
— Совершенно излишне, — согласился с Вучетином и Перучица. — Подрывать объекты нужно не безалаберно, не подряд, а по выбору и с пользой. Вывести из строя тоннель частично и на время — это еще резонно. Но разрушать полностью… Зачем?
— О, дружище! — Маккарвер хлопнул его по плечу. — Наш долг — выполнить приказ Тито, не задавая излишних вопросов. Сегодня же мы сбросим вам тонны тола и подрывные машинки.
— Без пререканий — все на воздух! — добавил Попович. — Un orde c’est un orde. Приказ есть приказ.
Перучица, нахмурившись, не произнес больше ни слова.
По лицу Вучетина пошли красные пятна.
— Извините меня, друже командир корпуса. — Он выдержал взгляд Поповича и не обратил внимания на то, как многозначительно тот свел брови. — А я все-таки осмелюсь утверждать, что тут какое-то недоразумение. Железные дороги, мосты, тоннели и виадуки строили югославские народы. Мы не в праве все это разрушить до основания, как вы предлагаете, мистер Маккарвер. Разрушать полностью жизненно важные сооружения, повторяю, совершенно бессмысленно. Мы должны их сберечь для будущего. Ведь после войны все это нам же придется восстанавливать, а на это потребуется очень много сил и средств.
— Я вас понимаю, — улыбнулся Маккарвер, дернув себя за галстук. — Вы рачительный хозяин. Это очень похвально. Но, дорогой мой дружище, на кой черт вам мост, который турки построили из обломков христианской церкви? На кой дьявол вам эта дряхлая узкоколейка времен австро-венгерской империи, все эти жалкие станции, игрушечные паровозы и деревянные вагоны?
— Это все создавалось усилиями народа, — сдержанно ответил Вучетин. — А ваша настойчивость, господин Маккарвер, в данном случае производит странное впечатление.
— Вот те и на! — Американец вскочил и развел руками. — Уверяю вас, моя настойчивость продиктована только искренним желанием вам помочь. Да! На кой черт вам, спрашивается, эта дрянь и ветошь, если после войны вы сможете с нашей же помощью построить современный железнодорожный путь, с удобствами, с блеском и красотой? Мы вас вытянем, надейтесь на нас. Балканы, друзья мои, — великолепный букет, в котором лучшая роза — это Югославия. Как же мы, ваши товарищи и союзники, можем допустить, чтобы эта роза чахла? — с пафосом заключил Маккарвер.
— Так. Все ясно. — Попович вечным пером размашисто вывел на карте свою подпись с завитушкой на конце. — Как командующий, я утверждаю план «Ратвик» к исполнению в секторах, за которые отвечаю. Совещание считаю законченным. А вы, — обратился он к Вучетину, — со своим упрямством и недоверием к приказу главнокомандующего достойны только сожаления.
— Ну зачем же так? — мягко улыбнулся Маккарвер, торопливо распаковывая рацию. — Зачем так? Не унывайте, друг мой, — бросил он вслед Вучетину. — Все будет хорошо! Сегодня же вы убедитесь, что на нас можно положиться…
Вучетин молча вышел из подвала. Встревоженный Радович догнал его на улице.
В тот же день самолеты «Дакота» сбросили в Конице взрывчатые материалы и подрывные приспособления. На этот раз тюки с грузом упали точно в указанном месте. Не помешали ни ветер, ни облачность, ни даже туман. И сразу же под наблюдением командира корпуса и Маккарвера бригада приступила к выполнению операции, носившей условное наименование «Ратвик».
Начались взрывы. На железнодорожных путях, идущих к Сараево и Мостару, в воздух полетели станционные сооружения. Рушились мосты, виадуки, тоннели. Почва колебалась, как при землетрясении. Столбы огня взлетали к небу, словно гигантские смерчи.
Вучетин в эти дни был зол и хмур, как никогда. На него было больно смотреть. При каждом сильном взрыве он бледнел и беспомощно озирался, будто в нем самом надрывалось что-то. Зато Катнич проявлял повышенную активность. Он распоряжался за командира.
Почти одновременно с проведением наземной операции «Ратвик» усилила свою деятельность американская стратегическая авиация. Тяжелые бомбардировщики с белыми звездами на плоскостях в сопровождении небольшого числа истребителей среди дня появлялись над беззащитными югославскими городами. Массированный налет на Белград они совершили в первое пасхальное утро. Самолеты накрыли город так называемыми «коврами» бомб, уничтожив начисто целые кварталы, населенные трудовым людом, школы, больницы, магазины.