Действие четвертое
Явление первое
Г-н Журден, Доримена, Дорант, трое певцов, лакеи.
ДОРИМЕНА. Дорант! Что я вижу? Да это же роскошный пир!
Г-н ЖУРДЕН. Полноте, сударыня, я бы хотел предложить вашему вниманию что-нибудь более великолепное.
Доримена, г-н Журден, Дорант и трое певцов садятся за стол.
ДОРАНТ. Господин Журден совершенно прав, маркиза. Я ему весьма признателен за то, что он вам оказывает столь радушный прием. Я с ним согласен, что обед недостаточно для вас великолепен. Я его заказывал сам, но в этой области я не такой тонкий знаток, как некоторые наши друзья, а потому и трапеза получилась не очень изысканная, так что вы найдете здесь прямые нарушения правил поваренного искусства и отклонения от строгого вкуса. Вот если б это взял на себя Дамис, тогда уж ни к чему нельзя было бы придраться: во всем были бы видны изящество и знание дела; он сам расхваливал бы каждое кушанье и в конце концов вынудил бы вас признать его незаурядные способности в науке чревоугодия. Он рассказал бы вам о поджаренных хлебцах со сплошной золотистой корочкой, нежно похрустывающей на зубах, о бархатистом, в меру терпком вине, о бараньей лопатке, нашпигованной петрушкой, о затылке нормандского теленка, вот этаком длинном, белом, нежном, который так и тает во рту, о дивно пахнущих куропатках и, как о венце творенья, о бульоне с блестками жира, за которым следует молоденькая упитанная индейка, обложенная голубями и украшенная белыми луковками вперемежку с цикорием. А что касается меня, то я принужден сознаться в собственном невежестве и, пользуясь удачным выражением господина Журдена, хотел бы предложить вашему вниманию что-нибудь более великолепное.
ДОРИМЕНА. Я ем с большим аппетитом, – вот как я отвечаю на ваш комплимент.
Г-н ЖУРДЕН. Ах, какие прелестные ручки!
ДОРИМЕНА. Руки обыкновенные, господин Журден, но вы, вероятно, имеете в виду брильянт, – вот он действительно очень хорош.
Г-н ЖУРДЕН. Что вы, сударыня, боже меня сохрани, это было бы недостойно светского человека, да к тому же сам брильянт – сущая безделица.
ДОРИМЕНА. Вы слишком требовательны.
Г-н ЖУРДЕН. А вы чересчур снисходительны.
ДОРАНТ (делает знак г-ну Журдену; лакею). Налейте вина господину Журдену и вот этим господам, а они будут так любезны, что споют нам застольную песню.
ДОРИМЕНА. Музыка – чудесная приправа к хорошему обеду. Должна заметить, что угощают меня здесь на славу.
Г-н ЖУРДЕН. Сударыня! Не мне…
ДОРАНТ. Господин Журден! Послушаем наших певцов: то, что они нам скажут, куда лучше всего того, что можем сказать мы.
ПЕРВЫЙ И ВТОРОЙ ПЕВЦЫ
(поют с бокалами в руках)
Филида! Сделай знак мне пальчиком своим, —
Вино в твоих руках так искристо сверкает!
Твоя краса меня одушевляет,
И страстию двойной я ныне одержим.
Вино, и ты, и я – отныне быть должны мы
Навек неразделимы.
Вино в твоих устах горит живым огнем,
Твои уста вину окраску сообщают.
О, как они друг друга дополняют!
Я опьянен вдвойне – тобою и вином.
Вино, и ты, и я – отныне быть должны мы
Навек неразделимы!
ВТОРОЙ И ТРЕТИЙ ПЕВЦЫ
Будем, будем пить вино, —
Время слишком быстролетно:
Надо, надо беззаботно
Брать, что в жизни суждено!
Темны́ реки́ забвенья волны:
Там нет ни страсти, ни вина,
А здесь бокалы полны, —
Так пей, так пей до дна!
Пусть разумники порой
Речи мудрые заводят,
Наша мудрость к нам приходит
Лишь с бутылкой и едой.
Богатство, знание и слава
Не избавляют от забот.
Кто пьян – имеет право
Сказать, что он живет!
ВСЕ ТРОЕ ВМЕСТЕ
Лей, мальчик, лей, полнее наливай,
Пока не перельется через край!
ДОРИМЕНА. Лучше спеть невозможно. Просто прекрасно!
Г-н ЖУРДЕН. А я вижу перед собой, сударыня, нечто более прекрасное.
ДОРИМЕНА. Что я слышу? Я и не думала, что господин Журден может быть так любезен.
ДОРАНТ. Помилуйте, маркиза! За кого же вы принимаете господина Журдена?
Г-н ЖУРДЕН. Я хочу, чтобы она меня принимала за чистую монету.
ДОРИМЕНА. Опять?
ДОРАНТ. Вы его еще не знаете.
Г-н ЖУРДЕН. Она меня узнает, как только пожелает.
ДОРИМЕНА. Да он неистощим!
ДОРАНТ. Господин Журден за словом в карман не лезет. Но вы даже не замечаете, маркиза, что он доедает все кусочки, до которых вы дотрагиваетесь.
ДОРИМЕНА. Господин Журден приводит меня в восхищение.
Г-н ЖУРДЕН. Вот если б я мог надеяться на похищение вашего сердца, я был бы…