Явление II

Клеант, Дорина

Клеант

Я с ними не пойду,

А то ведь долго ли опять нажить беду

С такой старухою…

Ах, я жалеть готова,

что этого сейчас она не слышит слова;

Вам показали бы, чего достоин тот,

Кто женщин, как она, старухами зовет.

Как из-за пустяков она рассвирепела!

И как про своего Тартюфа сладко пела!

И все же матушка разумнее, чем сын.

Вы посмотрели бы, чем стал наш господин!

В дни смуты он себя держал, как муж совета,

И храбро королю служил в былые лета;

Но только он совсем, как будто одурел

С тех пор, как в голову ему Тартюф засел;

Тот для него – что брат, милее всех на свете,

Стократ любезнее, чем мать, жена и дети.

Он учинил его наперсником своим,

Во всех своих делах он им руководим;

Его лелеет он, целует и едва ли

С такою нежностью красавиц обожали;

За стол сажает он его вперед других

И радостен, когда тот ест за шестерых;

Все лучшие куски ему, конечно, тоже;

И если тот рыгнет-наш: "Помоги вам боже!"

Он, словом, бредит им. Тартюф-герой, кумир,

Его достоинствам дивиться должен мир;

Его малейшие деяния – чудесны,

И что ни скажет он – есть приговор небесный.

А тот, увидевши такого простеца,

Его своей игрой морочит без конца;

Он сделал ханжество источником наживы

И нас готовится учить, пока мы живы.

И даже молодец, что у него слугой,

Нам что ни день урок преподает благой;

Влетает, как гроза, и на пол мечет рьяно

Все наши кружева, и мушки, и румяна.

Намедни этот плут нашел и разорвал

Платочек, что у нас в житьях святых лежал,

И заявил, что мы свершаем грех безмерный,

Святыню пачкая такой бесовской скверной.