Послание к римлянам.
Вот заголовок этого, написанного Терцием, послания:
Малый (или смиренный, по-гречески Павлос) раб Иисуса Христа, призванный пособ (апостол), избранный по божьему Евангелию, обещанному богом о своем сыне, который телесно родился от Давидова семени, а по духу, силе и по воскресенью из мертвых открылся сыном божиим, и через которого мы получили посланничество, — всем находящимся в Риме: «Благодать вам и мир от „бога-отца“ и от властелина нашего Иисуса Христа!»
Как это начало согласить с подписью Терций и с отсутствием всякого привета от Павла в конце послания?
Рис. 92. Апостол Павел. (Снимок со старинного изображения на слоновой кости (по Фаррару).
Это можно объяснить только тем, что начало писано одним автором, а конец — другим, или что первоначально письмо Терция начиналось прямо последней фразой приведенного мною начала, т.е. словами: «Благодать вам и мир от бога-отца», а все предъидущее есть лишь заголовок переписчика, который принял письмо Терция за письмо «Малого» (Павла).
Это самое вероятное предположение. И в средние века и в древности естественно начинали письмо с обращения к тому, кому пишут, а не с обращения к самому себе: «Я, такой-то, пишу такому-то». Попробуйте сами начать так письмо к кому-либо из ваших знакомых, и вы рассмеетесь.
Простые люди начинают свои письма почти всегда с приветствия: «Здравствуй, такой-то». А старые христиане начинали, конечно, с бога, как и русский крестьянин, входя в дом, сначала крестится на икону в углу. «Благодать тебе и мир, такой-то» писали они, не ставя впереди имя тех, от кого и к кому идет письмо. Это требуется для официальных прошений в современных канцеляриях исключительно для удобства регистрации большого количества входящих и исходящих бумаг, чего не было в древности.
Значит, послание к римлянам было написано просто Терцием. Главная часть его — бесцветная фразеология, типичная для христианских авторов средних веков. Но есть в нем несколько и колоритных строк, как, например:
«Открывается гнев божий с неба на нечестие и несправедливость людей, подавляющих истину неправдою ( 1 , 8). Они, называя себя мудрыми, обезумели и славу нетленного бога изменили и изображение, похожее на тленного человека, похожее на птиц и четвероногих животных и пресмыкающихся» ( 1 , 23).
Здесь мы видим признак иконоборства, а далее находим прямое противодействие обряду обрезания.
«Если необрезанный соблюдает постановления закона, то его необрезание не вменится ли ему в обрезанье?..» ( 2 , 27). Не тот иудей (здесь это слово взято в его еврейском смысле: богославный) , кто таков по внешности, и не тот обрезанный, кто такой по плоти, но тот иудей (т.е. богославный) , кто внутренне таков, и тот обрезанный, кто таков по духу, а не по букве, и тому похвала от бога» ( 2 , 29).
Таким образом, автор этого послания может считаться, если не первым, то одним из главнейших, агитаторов против обрезания, вероятно потому, что эта операция мешала распространению веры.
Когда же это могло быть?
В письме этом много цитат из пророчества «Иса-Ия», например: «кто познал ум властелина нашего и кто был советником ему (Ис. 40, 13)? Если бы властелин наш не оставил нам потомства, то мы сделались бы как Содом, и были бы подобны Гоморре» (Ис. 1, 9). Значит, у «Христа» были и дети, но Исайи.
Есть много отрывков и из псалмов: «Никто не ищет бога, все совратились с пути, до одного негодны! Гортань их — открытый гроб, яд аспидов на их губах» (Ис. 5, 10; 139, 4) и т. д.
Все это показывает, что послание к римлянам писано никак не ранее VI века.
Идеология его уже чисто евангельская, хотя автор нигде не цитирует Евангелий, а лишь упоминает о них.
«Так как божественный закон, ослабленный плотью людей, был бессилен, — говорит он, — то бог послал своего сына в подобии грешной плоти и осудил его плоть, чтобы оправдание закона исполнилось на пас, живущих не по плоти, а по духу» ( 8, 3).. «Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни начала, ни силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина и никакая другая тварь не может отлучить нас от любви божией в Христе Иисусе» (8, 39).
Читатель видит, что это уже средневековое духовное красноречие. А вот и отношение автора к земным властям, никак не показывающее на период гонений, а скорее на торжество христианства в средние века:
«Нет власти не от бога, а потому противящийся земной власти противится божьему установлению, ибо начальствующие страшны не для добрых дел, а для злых. Хочешь не бояться власти? Так делай добро, и ты получишь от нее только похвалу! Начальник есть божий слуга на добро тебе, он не напрасно носит меч: он отмстителъ делающему злое. Поэтому надобно ему повиноваться не только из страха наказания, но и по совести. Для того вы и подати им платите, ибо они служители бога, постоянно занятые этим делом. Отдайте же всякому должное, кому подать — подать; кому оброк — оброк; кому страх — страх, кому честь — честь» ( 13 , 1 — 7).
Понятно, что так мог писать только служитель теократического государства, а никак не представитель гонимой и преследуемой властями церкви!
Отчего автор, постоянно ссылаясь на Библию, нигде не ссылается на Евангелия? Потому ли, что их еще не было или по сознательному нежеланию ?
Возможно, что верно последнее предположение, так как автор и себя называет «евангелистом» и, заканчивая XV главу, говорит:
«Слава могущему утвердить вас по моему Евангелию и по моей, проповеди Иисуса Христа и по „Апокалипсису тайны“ (созвездий) , о которой было умолчано от века и которая теперь возвещена всем народам для покорения их вере. Слава единому премудрому богу через Иисуса Христа, слава во-веки! Аминь» ( 14 , 24 — 26).
Но несмотря на этот аминь, автор приписывает еще две главы, последняя из которых вся заключает только приветы разным лицам в Риме. Не приписаны ли они уже впоследствии Терцием, который и подписал все послание?
Как бы то ни было, но послание это является средневековым по всем приведенным мною цитатам.
Я думаю, что автор знал уже Евангелия, но считал ниже своего достоинства ссылаться на них для подтверждения своих мнений, так как это были современные ему произведения, а авторитетными могли в то время быть лишь произведения древних авторов. Ведь и Лука с Матвеем, постоянно ссылаясь на библейских пророков, нигде не указывают на Марка, хотя и явно переписали из него почти всю средину буквально.