Глава 3. САВЕЛИЙ, БОГАТЫРЬ СВЯТОРУССКИЙ
С большущей сивой гривою,
Чай, двадцать лет не стриженной,
С большущей бородой,
Дед на медведя смахивал,
Особенно как из лесу,
Согнувшись, выходил.
Дугой спина у дедушки, -
Сначала всё боялась я,
Как в низенькую горенку
Входил он. ну распрямится?
Пробьет дыру медведище
В светелке головой!
Да распрямиться дедушка
Не мог: ему уж стукнуло,
По сказкам, сто годов.
Дед жил в особой горнице,
Семейки недолюбливал.
В свой угол не пускал;
А та сердилась, лаялась,
Его "клейменым, каторжным"
Честил родной сынок.
Савелий не рассердится,
Уйдет в свою светелочку,
Читает святцы, крестится,
Да вдруг и скажет весело:
"Клейменый, да не раб!"…
А крепко досадят ему -
Подшутит: "Поглядите-тко,
К нам сваты!" Незамужняя,
Золовушка - к окну:
Ан вместо сватов - нищие!
Из оловянной пуговки
Дед вылепил двугривенный,
Подбросил на полу -
Попался свекор-батюшка!
Не пьяный из питейного -
Побитый приплелся!
Сидят, молчат за ужином:
У свекра бровь рассечена,
У деда, словно радуга,
Усмешка на лице.
С весны до поздней осени
Дед брал грибы да ягоды,
Силочки становил
На глухарей, на рябчиков.
А зиму разговаривал
На печке сам с собой.
Имел слова любимые,
И выпускал их дедушка
По слову через час: ….
"Погибшие… пропащие…" …
"Эх вы, Аники-воины!
Со стариками, с бабами
Вам только воевать!" …
"Недотерпеть - пропасть!
Перетерпеть - пропасть…" …
"Эх, доля святорусского
Богатыря сермяжного!
Всю жизнь его дерут.
Раздумается временем
О смерти - муки адские
В ту-светной жизни ждут", …
"Надумалась Корежина,
Наддай! наддай! наддай!.." …
И много! да забыла я…
Как свекор развоюется,
Бежала я к нему.
Запремся. Я работаю,
А Дема, словно яблочко
В вершине старой яблони,
У деда на плече
Сидит румяный, свеженький…
Вот раз и говорю:
"За что тебя, Савельюшка,
Зовут клейменым, каторжным?"
"Я каторжником был".
- "Ты, дедушка?" - "Я, внученька!
Я в землю немца Фогеля
Христьяна Христианыча
Живого закопал…"
"И полно! шутишь, дедушка!" "Нет, не шучу. Послушай-ка!"И всё мне рассказал.
"Во времена досюльные
Мы были тоже барские,
Да только ни помещиков,
Ни немцев-управителей
Не знали мы тогда.
Не правили мы барщины,
Оброков не платили мы,
А так, когда рассудится,
В три года раз пошлем".
"Да как же так, Савельюшка?"
"А были благодатные
Такие времена.
Недаром есть пословица,
Что нашей-то сторонушки
Три года черт искал.
Кругом леса дремучие,
Кругом болота топкие,
Ни конному проехать к нам,
Ни пешему пройти!
Помещик наш Шалашников
Через тропы звериные
С своим полком - военный был -
К нам доступиться пробовал,
Да лыжи повернул!
К нам земская полиция
Не попадала по году,Вот были времена!
А ныне - барин под боком,
Дорога скатерть-скатертью…
Тьфу! прах ее возьми!..
Нас только и тревожили
Медведи… да с медведями
Справлялись мы легко.
С ножищем да с рогатиной
Я сам страшней сохатого,
По заповедным тропочкам
Иду: "Мой лес!"- кричу.
Раз только испугался я,
Как наступил на сонную
Медведицу в лесу.
И то бежать не бросился,
А так всадил рогатину,
Что словно как на вертеле
Цыпленок - завертелася
И часу не жила!
Спина в то время хрустнула,
Побаливала изредка,
Покуда молод был,
А к старости согнулася.
Не правда ли, Матренушка,
На очеп я похож?" -"Ты начал, так досказывай!
Ну, жили - не тужили вы,
Что ж дальше, голова?"
"По времени Шалашников
Удумал штуку новую,
Приходит к нам приказ:
"Явиться!" Не явились мы,
Притихли, не шелохнемся
В болотине своей.
Была засуха сильная,
Наехала полиция,
Мы дань ей - медом, рыбою!
Наехала опять,
Грозит с конвоем выправить,
Мы - шкурами звериными!
А в третий - мы ничем!
Обули лапти старые,
Надели шапки рваные,
Худые армяки -
И тронулась Корежина!..
Пришли…(В губернском городе
Стоял с полком Шалашников.)
"Оброк!" - "Оброку нет!
Хлеба не уродилися,
Снеточки не ловилися…" -"Оброк!" - "Оброку нет!
Не стал и разговаривать:
"Эй, перемена первая!"И начал нас пороть.
Туга мошна корежская!
Да стоек и Шалашников:
Уж языки мешалися,
Мозги уж потрясалися
В головушках - дерет!
Укрепа богатырская,
Не розги!.. Делать нечего!
Кричим: постой, дай срок!
Онучи распороли мы
И барину "лобанчиков"
Полшапки поднесли.
Утих боец Шалашников!
Такого-то горчайшего
Поднес нам травнику,
Сам выпил с нами, чокнулся
С Корегой покоренною:
"Ну, благо вы сдались!
А то - вот бог!- решился я
Содрать с вас шкуру начисто…
На барабан напялил бы
И подарил полку!
Ха-ха! ха-ха! ха-ха! ха-ха! (Хохочет - рад придумочке):
Вот был бы барабан!"
Идем домой понурые…
Два старика кряжистые
Смеются… Ай, кряжи!
Бумажки сторублевые
Домой под подоплекою
Нетронуты несут!
Как уперлись: мы нищие -
Так тем и отбоярились!
Подумал я тогда:
"Ну, ладно ж! черти сивые,
Вперед не доведется вам
Смеяться надо мной!"
И прочим стало совестно,
На церковь побожилися:
"Вперед не посрамимся мы,
Под розгами умрем!"
Понравились помещику
Корежские лобанчики,
Что год - зовет… дерет…
Отменно драл Шалашников,
А не ахти великие
Доходы получал:
Сдавались люди слабые,
А сильные за вотчину
Стояли хорошо.
Я тоже перетерпливал,
Помалчивал, подумывал:
"Как не дери, собачий сын,
А всей души не вышибешь,
Оставишь что-нибудь!"
Как примет дань Шалашников,
Уйдем - и за заставою
Поделим барыши:
"Что денег-то осталося!
Дурак же ты, Шалашников!"
И тешилась над барином
Корега в свой черед!
Вот были люди гордые!
А нынче дай затрещину -
Исправнику, помещику
Тащат последний грош!
Зато купцами жили мы…
Подходит лето красное,
Ждем грамоты… Пришла…
А в ней уведомление,
Что господин Шалашников
Под Варною убит.
Жалеть не пожалели мы,
А пала дума на сердце:
"Приходит благоденствию
Крестьянскому конец!"
И точно: небывалое
Наследник средство выдумал:
К нам немца подослал.
Через леса дремучие,
Через болота топкие
Пешком пришел, шельмец!
Один как перст: фуражечка
Да тросточка, а в тросточке
Для уженья снаряд.
И был сначала тихонький:
"Платите сколько можете".
- "Не можем ничего!" -"Я барина уведомлю".
- "Уведомь!.." Тем и кончилось.
Стал жить да поживать;
Питался больше рыбою;
Сидит на речке с удочкой
Да сам себя то по носу,
То по лбу - бац да бац!
Смеялись мы: "Не любишь ты
Корежского комарика…
Не любишь, немчура?.."
Катается по бережку,
Гогочет диким голосом,
Как в бане на полке…
С ребятами, с девочками
Сдружился, бродит по лесу…
Недаром он бродил!
"Коли платить не можете,
Работайте!" - "А в чем твоя
Работа?" - "Окопать
Канавками желательно
Болото…" Окопали мы…
"Теперь рубите лес…" -"Ну, хорошо!" - Рубили мы, А немчура показывал, Где надобно рубить.
Глядим: выходит просека!
Как просеку прочистили,
К болоту поперечины
Велел по ней возить.
Ну, словом: спохватились мы,
Как уж дорогу сделали,
Что немец нас поймал!
Поехал в город парочкой!
Глядим, везет из города
Коробки, тюфяки;
Откудова ни взялися
У немца босоногого
Детишки и жена.
Повел хлеб-соль с исправником
И с прочей земской властию,
Гостишек полон двор!
И тут настала каторга
Корежскому крестьянину -
До нитки разорил!
А драл… как сам Шалашников!
Да тот был прост: накинется
Со всей воинской силою,
Подумаешь: убьет!
А деньги сунь - отвалится,
Ни дать ни взять раздувшийся
В собачьем ухе клещ.
У немца - хватка мертвая:
Пока не пустит по миру,
Не отойдя сосет!"
"Как вы терпели, дедушка?"
"А потому терпели мы,
Что мы - богатыри.
В том богатырство русское.
Ты думаешь, Матренушка,
Мужик - не богатырь?
И жизнь его не ратная,
И смерть ему не писана
В бою - а богатырь!
Цепями руки кручены,
Железом ноги кованы,
Спина… леса дремучие
Прошли по ней - сломалися.
А грудь? Илья-пророк
По ней гремит-катается
На колеснице огненной…
Всё терпит богатырь!
И гнется, да не ломится,
Не ломится, не валится…
Ужли не богатырь?" "Ты шутишь шутки, дедушка!Сказала я. - Такого-то Богатыря могучего Чай, мыши заедят!" "Не знаю я, Матренушка.
Покамест тягу страшную
Поднять-то поднял он,
Да в землю сам ушел по грудь
С натуги! По лицу его
Не слезы - кровь течет!
Не знаю, не придумаю,
Что будет? Богу ведомо!
А про себя скажу:
Как выли вьюги зимние,
Как ныли кости старые,
Лежал я на печи;
Полеживал, подумывал:
Куда ты, сила, делася?
На что ты пригодилася?Под розгами, под палками По мелочам ушла!" "А что же немец, дедушка?" "А немец как ни властвовал, Да наши топоры Лежали - до поры!
Осьмнадцать лет терпели мы.
Застроил немец фабрику,
Велел колодец рыть.
Вдевятером копали мы,
До полдня проработали,
Позавтракать хотим.
Приходит немец: "Только-то?.."
И начал нас по-своему,
Не торопясь, пилить.
Стояли мы голодные,
А немец нас поругивал
Да в яму землю мокрую
Пошвыривал ногой.
Была уж яма добрая…
Случилось, я легонечко
Толкнул его плечом,
Потом другой толкнул его,
И третий… Мы посгрудились…
До ямы два шага…
Мы слова не промолвили,
Друг другу не глядели мы
В глаза… А всей гурьбой
Христьяна Христианыча
Поталкивали бережно
Всё к яме… всё на край…
И немец в яму бухнулся,
Кричит: "Веревку! лестницу!" мы девятью лопатами Ответили ему.
"Наддай!"- я слово выронил,Под слово люди русские Работают дружней.
"Наддай! наддай!" Так наддали,
Что ямы словно не было -
Сровнялася с землей!
Тут мы переглянулися…"
Остановился дедушка.
"Что ж дальше?"
"Дальше - дрянь!
Кабак… острог в Буй-городе,
Там я учился грамоте,
Пока решили нас.
Решенье вышла: каторга
И плети предварительно;
Не выдрали - помазали,
Плохое там дранье!
Потом… бежал я с каторги…
Поймали! не погладили
И тут по голове.
Заводские начальники
По всей Сибири славятся -
Собаку съели драть.
Да нас дирал Шалашников
Больней - я не поморщился
С заводского дранья.
Тот мастер был - умел пороть!
Он так мне шкуру выделал,
Что носится сто лет.
А жизнь была нелегкая.
Лет двадцать строгой каторги,
Лет двадцать поселения.
Я денег прикопил,
По манифесту царскому
Попал опять на родину,
Пристроил эту горенку
И здесь давно живу.
Покуда были денежки,
Любили деда, холили,
Теперь в глаза плюют!
Эх вы, Аники-воины!
Со стариками, с бабами
Вам только воевать…"
Тут кончил речь Савельюшка…" "Ну что ж? - сказали странники.Досказывай, хозяюшка, Свое житье-бытье!" "Невесело досказывать.
Одной беды бог миловал:
Холерой умер Ситников,Другая подошла".
"Наддай!" - сказали странники (Им слово полюбилося) И выпили винца…