ГЛАВА 5. ВОЛЧИЦА
Уж двадцать лет, как Демушка
Дерновым одеялечком
Прикрыт,- всё жаль сердечного!
Молюсь о нем, в рот яблока
До Спаса не беру.
Не скоро я оправилась.
Ни с кем не говорила я,
А старика Савелия
Я видеть не могла.
Работать не работала.
Надумал свекор-батюшка
Вожжами проучить,
Так я ему ответила:
"Убей!" я в ноги кланялась:
"Убей! один конец!"
Повесил вожжи батюшка.
На Деминой могилочке
Я день и ночь жила.
Платочком обметала я
Могилку, чтобы травушкой
Скорее поросла,
Молилась за покойничка,
Тужила по родителям:
Забыли дочь свою!
Собак моих боитеся?
Семьи моей стыдитеся?
"Ах, нет, родная, нет!
Собак твоих не боязно,
Семьи твоей не совестно,
А ехать сорок верст
Свои беды рассказывать,
Твои беды выспрашивать -
Жаль бурушку гонять!
Давно бы мы приехали,
Да ту мы думу думали:
Приедем - ты расплачешься,
Уедем - заревешь!"
Пришла зима: кручиною
Я с мужем поделилася,
В Савельевой пристроечке
Тужили мы вдвоем.
"Что ж, умер, что ли, дедушка?"
"Нет, он в своей коморочке
Шесть дней лежал безвыходно,
Потом ушел в леса.
Так пел, так плакал дедушка,
Что лес стонал! А осенью
Ушел на покаяние
В Песочный монастырь.
У батюшки, у матушки
С Филиппом побывала я,
За дело принялась.
Три года, так считаю я,
Неделя за неделею,
Одним порядком шли,
Что год, то дети: некогда
Ни думать, ни печалиться,
Дай бог с работой справиться
Да лоб перекрестить.
Поешь - когда останется
От старших да от деточек,
Уснешь - когда больна…
А на четвертый новое Подкралось горе лютое,К кому оно привяжется, До смерти не избыть!
Впереди летит - ясным соколом,
Позади летит - черным вороном,
Впереди летит - не укатится,
Позади летит - не останется…
Лишилась я родителей…
Слыхали ночи темные,
Слыхали ветры буйные
Сиротскую печаль,
А вам нет нужды сказывать…
На Демину могилочку
Поплакать я пошла.
Гляжу: могилка прибрана,
На деревянном крестике
Складная золоченая
Икона. Перед ней
Я старца распростертого
Увидела. "Савельюшка!
Откуда ты взялся?"
"Пришел я из Песочного…
Молюсь за Дему бедного,
За всё страдное русское
Крестьянство я молюсь!
Еще молюсь (не образу
Теперь Савелий кланялся),
Чтоб сердце гневной матери
Смягчил господь… Прости!"
"Давно простила, дедушка!"
Вздохнул Савелий… "Внученька!
А внученька!" - "Что, дедушка?" -"По-прежнему взгляни!" Взглянула я по-прежнему.
Савельюшка засматривал
Мне в очи; спину старую
Пытался разогнуть.
Совсем стал белый дедушка.
Я обняла старинушку,
И долго у креста
Сидели мы и плакали.
Я деду горе новое
Поведала свое…
Недолго прожил дедушка.
По осени у старого
Какая-то глубокая
На шее рана сделалась,
Он трудно умирал:
Сто дней не ел; хирел да сох,
Сам над собой подтрунивал:
"Не правда ли, Матренушка,
На комара корежского
Костлявый я похож?"
То добрый был, сговорчивый,
То злился, привередничал,
Пугал нас: "Не паши,
Не сей, крестьянин! Сгорбившись
За пряжей, за полотнами,
Крестьянка, не сиди!
Как вы ни бейтесь, глупые,
Что на роду написано,
Того не миновать!
Мужчинам три дороженьки:
Кабак, острог да каторга,
А бабам на Руси
Три петли: шелку белого,
Вторая - шелку красного,
А третья - шелку черного,
Любую выбирай!..
В любую полезай…"
Так засмеялся дедушка,
Что все в каморке вздрогнули,И к ночи умер он.
Как приказал - исполнили:
Зарыли рядом с Демою…
Он жил сто семь годов. --Четыре года тихие, Как близнецы похожие, Прошли потом… Всему Я покорилась: первая С постели Тимофеевна, Последняя - в постель;
За всех, про всех работаю,С свекрови, с свекра пьяного, С золовушки бракованной Снимаю сапоги…
Лишь деточек не трогайте!
За них горой стояла я…
Случилось, молодцы,
Зашла к нам богомолочка;
Сладкоречивой странницы
Заслушивались мы;
Спасаться, жить по-божески
Учила нас угодница,
По праздникам к заутрени
Будила… а потом
Потребовала странница,
Чтоб грудью не кормили мы
Детей по постным дням.
Село переполошилось!
Голодные младенчики
По середам, по пятницам
Кричат! Иная мать
Сама над сыном плачущим
Слезами заливается:
И бога-то ей боязно,
И дитятка-то жаль!
Я только не послушалась,
Судила я по-своему:
Коли терпеть, так матери,
Я перед богом грешница,
А не дитя мое!
Да, видно, бог прогневался.
Как восемь лет исполнилось
Сыночку моему,
В подпаски свекор сдал его.
Однажды жду Федотушку -
Скотина уж пригналася,На улицу иду.
Там видимо-невидимо
Народу! Я прислушалась
И бросилась в толпу.
Гляжу, Федота бледного
Силантий держит за ухо.
"Что держишь ты его?" - "Посечь хотим маненичко:
Овечками прикармливать
Надумал он волков!"
Я вырвала Федотушку,
Да с ног Силантья-старосту
И сбила невзначай.
Случилось диво дивное:
Пастух ушел; Федотушка
При стаде был один.
"Сижу я,- так рассказывал
Сынок мой,- на пригорочке,
Откуда ни возьмись
Волчица преогромная
И хвать овечку Марьину!
Пустился я за ней,
Кричу, кнутищем хлопаю,
Свищу, Валетку уськаю…
Я бегать молодец,
Да где бы окаянную
Нагнать, кабы не щенная:
У ней сосцы волочились,
Кровавым следом, матушка,
За нею я гнался!
Пошла потише серая,
Идет, идет - оглянется,
А я как припущу!
И села… я кнутом ее:
"Отдай овцу, проклятая!"
Не отдает, сидит…
Я не сробел: "Так вырву же,
Хоть умереть!…" И бросился,
И вырвал… Ничего -
Не укусила серая!
Сама едва живехонька,
Зубами только щелкает
Да дышит тяжело.
Под ней река кровавая,
Сосцы травой изрезаны,
Все ребра на счету,
Глядит, поднявши голову,
Мне в очи… и завыла вдруг!
Завыла, как заплакала.
Пощупал я овцу:
Овца была уж мертвая…
Волчица так ли жалобно
Глядела, выла.. Матушка!
Я бросил ей овцу!.."
Так вот что с парнем сталося.
Пришел в село да, глупенький,
Всё сам и рассказал,
За то и сечь надумали.
Да благо подоспела я…
Силантий осерчал,
Кричит: "Чего толкаешься?
Самой под розги хочется?"
А Марья, та свое:
"Дай, пусть проучат глупого!"
И рвет из рук Федотушку,
Федот как лист дрожит.
Трубят рога охотничьи,
Помещик возвращается
С охоты. Я к нему:
"Не выдай! Будь заступником!" - "В чем дело?" Кликнул старосту И мигом порешил:
"Подпаска малолетнего
По младости, по глупости
Простить… а бабу дерзкую
Примерно наказать!"
"Ай, барин!" Я подпрыгнула:
"Освободил Федотушку!
Иди домой, Федот!" "Исполним повеленное!Сказал мирянам староста.Эй! погоди плясать!" Соседка тут подсунулась:
"А ты бы в ноги старосте…"
"Иди домой, Федот!"
Я мальчика погладила:
"Смотри, коли оглянешься,
Я осержусь… Иди!"
Из песни слово выкинуть,
Так песня вся нарушится.
Легла я, молодцы… ….
В Федотову коморочку,
Как кошка, я прокралася:
Спит мальчик, бредит, мечется;
Одна ручонка свесилась,
Другая на глазу
Лежит, в кулак зажатая:
"Ты плакал, что ли, бедненький?
Спи. Ничего. Я тут!"
Тужила я по Демушке,
Как им была беременна,Слабенек родился,
Однако вышел умница:
На фабрике Алферова
Трубу такую вывели
С родителем, что страсть!
Всю ночь над ним сидела я,
Я пастушка любезного
До солнца подняла,
Сама обула в лапотки,
Перекрестила; шапочку,
Рожок и кнут дала.
Проснулась вся семеюшка,
Да я не показалась ей,
На пожню не пошла.
Я пошла на речку быструю,
Избрала я место тихое
У ракитова куста.
Села я на серый камушек,
Подперла рукой головушку,
Зарыдала, сирота!
Громко я звала родителя:
Ты приди, заступник батюшка!
Посмотри на дочь любимую…
Понапрасну я звала.
Нет великой оборонушки!
Рано гостья бесподсудная,
Бесплемянная, безродная,
Смерть родного унесла!
Громко кликала я матушку.
Отзывались ветры буйные,
Откликались горы дальние,
А родная не пришла!
День денна моя печальница,
В ночь - ночная богомолица!
Никогда тебя, желанная,
Не увижу я теперь!
Ты ушла в бесповоротную,
Незнакомую дороженьку,
Куда ветер не доносится,
Не дорыскивает зверь…
Нет великой оборонушки!
Кабы знали вы да ведали,
На кого вы дочь покинули,
Что без вас я выношу?
Ночь - слезами обливаюся,
День - как травка пристилаюся…
Я потупленную голову,
Сердце гневное ношу!..