ГОЛОДНАЯ
Стоит мужик -
Колышется,
Идет мужик -
Не дышится!
С коры его
Распучило,
Тоска-беда
Измучила.
Темней лица
Стеклянного
Не видано
У пьяного.
Идет - пыхтит,
Идет - и спит,
Прибрел туда,
Где рожь шумит.
Как идол стал
На полосу,
Стоит, поет
Без голосу:
"Дозрей, дозрей
Рожь-матушка!
Я пахарь твой,
Панкратушка!
Ковригу съем
Гора горой,
Ватрушку съем
Со стол большой!
Всё съем один,
Управлюсь сам.
Хоть мать, хоть сын
Проси - не дам!" -"Ой, батюшки, есть хочется!"Сказал упалым голосом Один мужик; из пещура Достал краюху - ест.
"Поют они без голосу,
А слушать - дрожь по волосу!"Сказал другой мужик.
И правда, что не голосом -
Нутром - свою "Голодную"
Пропели вахлаки.
Иной во время пения
Стал на ноги, показывал,
Как шел мужик расслабленный,
Как сон долил голодного,
Как ветер колыхал,
И были строги, медленны
Движенья. Спев "Голодную"
Шатаясь, как разбитые,
Гуськом пошли к ведерочку
И выпили певцы.
"Дерзай!"- за ними слышится
Дьячково слово; сын его
Григорий, крестник старосты,
Подходит к землякам.
"Хошь водки?" - "Пил достаточно.
Что тут у вас случилося?
Как в воду вы опущены!…" -"Мы?.. что ты?.." Насторожились, Влас положил на крестника Широкую ладонь.
"Неволя к вам вернулася?
Погонят вас на барщину?
Луга у вас отобраны?" -"Луга-то?.. Шутишь брат!" -"Так что ж переменилося?"..
Закаркали "Голодную",
Накликать голод хочется?" -"Никак и впрямь ништо!"Клим как из пушки выпалил;
У многих зачесалися
Затылки, шепот слышится:
"Никак и впрямь ништо!"
"Пей вахлачки, погуливай!
Всё ладно, всё по-нашему,
Как было ждано-гадано.
Не вешай головы!"
"По-нашему ли, Климушка?
А Глеб-то?.."
Потолковано
Немало: в рот положено,
Что не они ответчики
За Глеба окаянного,
Всему виною: крепь!
"Змея родит змеенышей,
А крепь - грехи помещика,
Грех Якова несчастного,
Грех Глеба родила!
Нет крепи - нет помещика,
До петли доводящего
Усердного раба,
Нет крепи - нет дворового,
Самоубийством мстящего
Злодею своему,
Нет крепи - Глеба нового
Не будет на Руси!"
Всех пристальней, всех радостней
Прослушал Гришу Пров:
Осклабился, товарищам
Сказал победным голосом:
"Мотайте-ка на ус!" -"Так, значит, и "Голодную" Теперь навеки побоку?
Эй, други! Пой веселую!"Клим радостно кричал…
Пошло, толпой подхвачено,
О крепи слово верное
Трепаться: "Нет змеи -
Не будет и змеенышей!"
Клим Яковлев Игнатия
Опять ругнул: "Дурак же ты!"
Чуть-чуть не подрались!
Дьячок рыдал над Гришею:
"Создаст же бог головушку!
Недаром порывается
В Москву, в новорситет!"
А Влас его поглаживал:
"Дай бог тебе и серебра,
И золотца, дай умную,
Здоровую жену!" -"Не надо мне ни серебра Ни золота, а дай господь, Чтоб землякам моим И каждому крестьянину Жилось вольготно-весело На всей святой Руси!"Зардевшись, словно девушка, Сказал из сердца самого Григорий - и ушел.
- Светает. Снаряжаются
Подводчики. "Эй, Влас Ильич!
Иди сюда, гляди, кто здесь!"Сказал Игнатий Прохоров, Взяв к бревнам приваленную Дугу. Подходит Влас, За ним бегом Клим Яковлев, За Климом - наши странники (Им дело до всего):
За бревнами, где нищие
Вповалку спали с вечера,
Лежал какой-то смученный,
Избитый человек;
На нем одежа новая,
Да только вся изорвана,
На шее красный шелковый
Платок, рубаха красная,
Жилетка и часы.
Нагнулся Лавин к спящему,
Взглянул и с криком:"Бей его!"
Пнул в зубы каблуком.
Вскочил детина, мутные
Протер глаза, а Влас его
Тем временем в скулу.
Как крыса прищемленная,
Детина пискнул жалобно -
И к лесу! Ноги длинные,
Бежит - земля дрожит!
Четыре парня бросились
В погоню за детиною,
Народ кричал им: "Бей его!",
Пока в лесу не скрылися
И парни, и беглец.
"Что за мужчина?- старосту
Допытывали странники.За что его тузят?"
"Не знаем, так наказано
Нам из села из Тискова,
Что буде где покажется
Егорка Шутов - бить его!
И бьем. Подъедут тисковцы,
Расскажут".- "Удоволили?"Спросил старик вернувшихся С погони молодцов.
"Догнали, удоволили!
Побег к Кузьмо-Демьянскому,
Там, видно, переправиться
За Волгу норовит".
"Чудной народ! бьют сонного,
За что про что не знаючи…"
"Коли всем миром велено:
Бей!- стало, есть за что!Прикрикнул Влас на странников.Не ветрогоны тисковцы, Давно ли там десятого Пороли?.. ой, Егор!..
Ай служба - должность подлая!
Гнусь-человек!- Не бить его,
Так уж кого и бить?
Не нам одним наказано:
От Тискова по Волге-то Тут деревень четырнадцать,Чай, через все четырнадцать Прогнали, как сквозь строй!" Притихли наши странники.
Узнать-то им желательно,
В чем штука, да прогневался
И так уж дядя Влас.
- Совсем светло. Позавтракать
Мужьям хозяйки вынесли:
Ватрушки с творогом,
Гусятина (прогнали тут
Гусей; три затомилися,
Мужик их нес под мышкою:
"Продай! помрут до городу!" -
Купили ни за что).
Как пьет мужик, толковано
Немало, а не всякому
Известно, как он ест.
Жаднее на говядину,
Чем на вино, бросается.
Был тут непьющий каменщик,
Так опьянел с гусятины,
Начто твое вино!
Чу! слышен крик: "Кто едет-то!
Кто едет-то!" Наклюнулось
Еще подспорье шумному
Веселью вахлаков.
Воз с сеном приближается,
Высоко на возу
Сидит солдат Овсяников,
Верст на двадцать в окружности
Знакомый мужикам,
И рядом с ним Устиньюшка,
Сироточка-племянница,
Поддержка старика.
Райком кормился дедушка,
Москву да Кремль показывал,
Вдруг инструмент испортился,
А капиталу нет!
Три желтенькие ложечки
Купил - так не приходятся
Заученные натвердо
Присловья к новой музыке,
Народа не смешат!
Хитер солдат! по времени
Слова придумал новые,
И ложки в ход пошли.
Обрадовались старому:
"Здорово, дедко! спрыгни-ка,
Да выпей с нами рюмочку,
Да в ложечки ударь!" -"Забраться-то забрался я, А как сойду, не ведаю:
Ведет!" - "Небось до города
Опять за полной пенцией?
Да город-то сгорел!" -"Сгорел? И поделом ему!
Сгорел? Так я до Питера!
Там все мои товарищи
Гуляют с полной пенцией,
Там - дело разберут!" -"Чай, по чугунке тронешься?" Служивый посвистал:
"Недолго послужила ты
Народу православному,
Чугунка бусурманская!
Была ты нам люба,
Как от Москвы до Питера
Возила за три рублика,
А коли семь-то рубликов
Платить, так черт с тобой!" "А ты ударь-ка в ложечки,Сказал солдату староста,Народу подгулявшего Покуда тут достаточно, Авось дела поправятся.
Орудуй живо, Клим!" (Влас Клима недолюбливал, А чуть делишко трудное, Тотчас к нему: "Орудуй, Клим!", А Клим тому и рад.) Спустили с воза дедушку, Солдат был хрупок на ноги, Высок и тощ до крайности;
На нем сюртук с медалями
Висел, как на шесте.
Нельзя сказать, чтоб доброе
Лицо имел, особенно
Когда сводило старого -
Черт чертом! Рот ощерится,
Глаза - что угольки!
Солдат ударил в ложечки,
Что было вплоть до берегу
Народу - всё сбегается.
Ударил - и запел: