Глава XXVII
Некий Густав Максимилианович
Соня давно не видела своих знакомых – Шорина, Головина. Девушка, гостья с фронта, зашла к ней ещё раз перед отъездом, но не застала и оставила записку: «Не забывай Женю».
На следующий день после её отъезда в библиотеку пришёл Шорин, поговорил о новостях с фронтов, о новостях на заводе, о том, что в этом месяце заводу, безусловно, дадут переходящее знамя, а неожиданно спросил:
– Давно видели вашего московского знакомого Головина?
– Не очень давно. Приглашает к себе, но, откровенно говоря, мне не хочется идти...
– А вы бы к нему зашли, – улыбаясь, сказал Шорин.
– Может быть, зайду. Уж очень тоскливо одной по вечерам.
– Если зайдёте сегодня, то при случае, когда будет удобно, спросите его, не знал ли он некоего Густава Максимилиановича Краузе.
– Краузе? Ну, и что же?
– Посмотрите, какой получится эффект... Если спросит, откуда вы знаете эту фамилию, скажите, что слышали её как-то вскользь от Андрея Андреевича. А потом не забудьте позвонить ко мне, по возможности сейчас же после этого разговора.
Соня внимательно посмотрела на Шорина. Он ответил долгим и серьёзным взглядом.
– Я позвоню вам, – сказала она.
В тот же вечер, около десяти часов, Сеня позвонила Шорину:
– Ну как, спросили?
– Да. Эффект получился страшный. Я думала, что с ним сердечный припадок. Он побелел весь, посмотрел на меня странно и спросил, где я слышала эту фамилию. Я ответила.
– И что же?
– Он немного успокоился.
На этом кончился телефонный разговор. С того вечера никто больше не видел Головина.