Ясень
Никогда не устанет рамо,
Если в ясную яти баву —
С хода в иные стопы перебрасывать
И в самую рань — чрез сланный ржавец
Туго придет, не прихрамывая,
В бременатую ныне славу;
Позади, наизусть забежи
И с кагалу постромки тупя порви
И во окия навести храмовые,
Что в нежданную возлетевшую ясынь
Перебрасывайся живее с межи, —
Осмехнется таимник поляны, Сын ясный,
Но ты очей не смежи,
Хоть и в синь высыпает ясок
Тьму, яруги оба-пола цветень…
. . . . . . . . . . . . . . .
День голубой веселый летний
И прячет тени ствол в кусты,
Но это раз, конечно, только было,
Что руки твои повисали пусты
А там растачивает покрои теплынь
И летось их мы точали
И нынче подарнвает нас работой на лето,
Ах, до самого вечера злая погонщица
Нас понукает — светлынь…
Это совсем не покрой печали,
Мне бы покроем печали,
Неждав как шитье окончится,
Еле сметав, на плечи
Набросили жаркий баркан;
Чрез дней чреду прошли бы легче
И были бы цветней расшивки
Эх, ты, расцветчик, — смугол —
Ходатай вара и поводырь
Разрубишь поворотный лета угол,
Постой, твои шаги так шибки…
Голову забросив, руки развесив —
Как сладостна твоя голубь. О ВИР!