CCXXIX
Я пел, теперь я плачу, но едва ли
Так сладостны бывали песни мне.
Я обращен всем сердцем к вышине
И дорожу источником печали.
Превратности терпенье воспитали
И с униженьем, с гневом наравне
Приемлю милость, и моей броне
Презренье не опасней острой стали.
И пусть ведут обычную игру
Амур и Госпожа и Рок со мною,
Я буду счастлив мыслями о ней.
Останусь жить, исчахну иль умру
Блаженней нет удела под луною:
Так сладок корень горечи моей.