CXCVII
Дохнул в лицо прохладой лавр прекрасный:
Здесь рану Фебу бог любви нанес.
Я сам. в его ярме, влеку свой воз.
Освобождаться поздно – труд напрасный.
Как некий старый мавр – Атлант несчастный,
Тот, что Медузой превращен в утес,
И сам я в путах золотых волос,
В чьем блеске меркнет солнца пламень ясный.
Я говорю о сладостных силках,
О той, что стала мукою моею.
Покорствую – не в силах дать отпор.
В ее генч пронизывает страх.
Как мрамор, я от холода белею.
Я камнем стал, увидев этот азор.