2
Немецкий вечер и немецкий вечер
— Я не могу больше уж этого есть, — говорил Бакланов отодвигая от себя восьмое блюдо, которое подавали им на Брюлевской террасе.
— Ужасно! — сказала Софи, тоже отодвигая от себя тарелку.
— Garcon! — крикнул Бакланов.
— Monsieur! — отозвался тот с шиком парижского гарсона.
— Возьми! — сказал Бакланов.
— Monsieur trouve que cela n'est pas bon?
— Напротив, совершенно bon, но es ist genug.
— Vous etes russische gentlemen! — произнес одобрительно, но Бог уж знает на каком языке, гарсон.
Невдалеке от наших героев обедал, или, точнее сказать, хлебал бульон с вермишелью русский купец. Бакланов решился наконец к нему обратиться.
— Вы тоже путешествуете? — сказал он.
— Да-с! — отвечал купец, боязно на него посмотрев.
— Что же вы, для здоровья или для рассеяния вояжируете?
Купец обвел кругом себя глазами.
— По делам своим, — известно-с! — сказал он и тот же недовольный взгляд перевел на подавшего ему счет гарсона, и при этом совершенно и свободно заговорил с ним по-немецки.
«И языки еще иностранные знает, скотина этакая!..» — подумал про себя Бакланов.
Купец, отдав деньги, сейчас же ушел, и через какую-нибудь минуту уже видна была далеко-далеко мелькающая фуражка в саду.
Бакланов стал наблюдать над другими посетителями.
Часа в четыре пришли музыканты; пришло несколько приезжих семейств, прибыла и полная дама с двумя своими дочерьми. Девушки на этот раз покорилась родительской власти и были в коричневых шляпках, которые в самом деле были ужасно смешные и совершенно к ним не шли.
Бакланов заговорил с ними.
— Вы, вероятно, тоже иностранка?
— О, нет, мы саксонки! — отвечали обе девушки в один раз и с заметным удовольствием.
— И осматриваете древности?.. Делает честь вашему патриотическому чувству!
— О, да, мы должны все осмотреть, — крикнули девушки.
Бакланову показались они очень глупы, и он прекратил с ними беседу.
Прошло четверо офицеров, эффектно постукивая саблями, в нафабренных усах и в вымытых замшевых перчатках.
— Посмотри, как эти господа похожи на аптекарей! — сказал он Софи.
— Да! И точно, знаешь, не настоящие офицеры, а для театра только принарядились!
Заиграла музыка, и музыкальная немецкая душа почувствовалась в каждой флейте, кларнете, в какой-нибудь второстепенной валторне.
Бакланов все это время поколачивал ногой и мотал в такт головой.
Софи опять почему-то взгрустнулось, и стала ей припоминаться прошлая жизнь.
В антрактах публика пила кофе, пиво, ела мороженое, а кто и ростбиф: немцы могут есть во всякое время и что вам угодно!
Путешественники наши наконец утомились.
— Домой! — сказала Софи, приподымаясь.
— Allons! — произнес Бакланов.
Возвратившись в отель, где занимали два номера рядом, они сейчас же разошлись по своим комнатам, разделись и улеглись, но вскоре стали переговариваться между собой.
— Как чудно сегодня день провели! — заговорил Бакланов первый.
— Да! — отвечала Софи.
— Завтра, — продолжал он: — как встану, отправлюсь в картинную галлерею и уж стану серьезно изучать ее.
— А я, — подхватила Софи: — пойду гулять: я заметила прелестное место в саду.
— Сойдемся мы, значит, на Брюлевской террасе часам к двум?
— Да, — подтвердила Софи.