24 Июля.
Вчера, как и предвидел, ничего не работал. Кое-какие неважные письма. Приехали Гинцбург и Поссе. Поссе образец «интеллигенции». Кажется, хороший, даже наверно. Ездил с Оничкой. После обеда говорил с милой Таней — оч[ень] хорошо. Она указала мне на мой прежний грех — верно. Вечером дети и все веселились, плясали. С[оне] немного лучше, но она оч[ень] жалка. Вот где помочь, а не отворачиваться, думая (Написано: думаю) о себе. Спал немного. Все та же слабость и умиление. Думал много, но разбросанно. От Ч[ерткова] оч[ень] хорошее, радостное письмо. Записать:
1) Думал о том, что основа призрачности жизни в том, что мы называем движением. Основа призрачности — движение. Движение же включает в себя призрачность времени и пространства. Время, как я говорил, способность представлять себе два предмета в одном и том же месте; пространство возможность представлять себе два предмета в одно и то же время. Движение есть способность представлять себе переходы предметов из одного места в другой. Количество же мест, как для бесконечно малых, так и бесконечно великих предметов не может быть мыслимо [иначе] как бесконечным. А потому и количество переходов предметов из одних мест в другие не может быть мыслимо иначе, как бесконечным. Т. е., что движение то, без чего мы не может мыслить, понимать, сознавать жизнь, есть только призрак такой же, как тот, когда тебе, стоящему неподвижно, тогда как всё со всех сторон равномерно бежит вокруг тебя, [кажется,] что всё стоит, а бежишь ты. Точно то же совершается и с основной сущностью человеческого «я». «Я», истинное я человека — вне движения, пространства и времени, но оно не может понимать жизни иначе, как в движении, и ему кажется, что мир стоит (хотя в нем, в мире, и происходит движение), но что движется он, развиваясь, стареясь, приближаясь к смерти и умирая; кажется, что он приходит и уходит, а мир остается. Всё это очевидная призрачность. Очевидная уже п[отому], ч[то] для того, чтобы б[ыло] движение, необходимо, чтобы было что-либо неподвижное, по отношению к которому и совершается движение. И такое неподвижное есть только одно: сознание своего вневременного, внепространственного, недвижущегося «Я».
Что же такое жизнь? Раскрытие, освобождение от затемнения, застилания это[го] неподвижного я, от призрачности движения, пространства и времени.
Жизнь, как каждого отдельного существа, так и всего мира есть это освобождение, благо все увеличивающееся и увеличивающееся этого освобождения. Зачем? Для чего это так? Для чего нужен этот процесс освобождения, т. е. жизнь? Это не дано знать человеку. Одно, ч[то] дано знать ему, это то, что в этом благо, великое благо жизни. И знание этого, подчинение этому закону увеличивает это благо. (Устал и не дописал всего, что думал.)