VI
Спорят башкирцы, вдруг идет человек в шапке лисьей. Замолчали все и встали. И говорит переводчик:
- Это старшина самый.
Сейчас достал Пахом лучший халат и поднес старшине и еще чаю пять фунтов. Принял старшина и сел на первое место. И сейчас стали говорить ему что-то башкирцы. Слушал, слушал старшина, кивнул головой, чтоб они замолчали, и стал говорить Пахому по-русски.
- Что ж, - говорит, - можно. Бери, где полюбится. Земли много.
"Как же я возьму, сколько хочу, - думает Пахом. - Надо же как ни есть закрепить. А то скажут твоя, а потом отнимут".
- Благодарим вас, - говорит, - на добром слове. Земли ведь у вас много, а мне немножко надо. Только бы мне знать, какая моя будет. Уж как-нибудь все-таки отмерять да закрепить за мной надо. А то в смерти живого бог волен. Вы, добрые люди, даете, а придется - дети ваши отнимут.
- Правда твоя, - говорит старшина, - закрепить можно.
Стал Пахом говорить:
- Я вот слышал, у вас купец был. Вы ему тоже землицы подарили и купчую сделали; так и мне бы тоже.
Все понял старшина.
- Это все можно, - говорит. - У нас и писарь есть, и в город поедем, и все печати приложим.
- А цена какая будет? - говорит Пахом.
- Цена у нас одна: тысяча рублей за день.
Не понял Пахом.
- Какая же это мера - день? Сколько в ней десятин будет?
- Мы этого, - говорит, - не умеем считать. А мы за день продаем; сколько обойдешь в день, то и твое, а цена дню тысяча рублей.
Удивился Пахом.
- Да ведь это, - говорит, - в день обойти, земли много будет.
Засмеялся старшина.
- Вся твоя! - говорит. - Только один уговор: если назад не придешь в день к тому месту, с какого возьмешься, пропали твои деньги.
- А как же, - говорит Пахом, - отметить, где я пройду?
- А мы станем на место, где ты облюбуешь, мы стоять будем, а ты иди, делай круг; а с собой скребку возьми и, где надобно, замечай, на углах ямки рой, дернички клади, потом с ямки на ямку плугом проедем. Какой хочешь круг забирай, только до захода солнца приходи к тому месту, с какого взялся. Что обойдешь, все твое.
Обра 1000 довался Пахом. Порешили наране выезжать. Потолковали, попили еще кумысу, баранины поели, еще чаю напились; стало дело к ночи. Уложили Пахома спать на пуховике, и разошлись башкирцы. Обещались завтра на зорьке собраться, до солнца на место выехать.