CCCCIII. От Марка Целия Руфа Цицерону, в Эпир

[Fam., VIII, 17]

Рим, февраль 48 г.

Целий Цицерону привет.

1. Лучше бы мне было быть тогда в Испании, а не в Формиях, когда ты выезжал к Помпею! О, если бы либо Аппий Клавдий был на этой стороне¹⁹⁷⁴, либо на той стороне¹⁹⁷⁵ Гай Курион, дружба с которым понемногу и вовлекла меня в это гибельное дело! Ведь здравый ум у меня, я чувствую, отнят гневом и любовью¹⁹⁷⁶, не говоря уже о том, что когда я, при отъезде ночью в Аримин¹⁹⁷⁷, пришел к тебе, то ты, давая мне поручения к Цезарю насчет мира и играя роль удивительного гражданина, пренебрег долгом друга и не позаботился обо мне. И я говорю это не потому, что не верю в это дело¹⁹⁷⁸; верь мне, лучше погибнуть, чем видеть этих.

2. Итак, если бы не было страха перед вашей жестокостью, мы уже давно были бы выброшены отсюда; ведь, кроме немногих ростовщиков, здесь теперь нет ни человека, ни сословия, которые бы не были помпеянцами¹⁹⁷⁹. Со своей стороны, я уже добился, чтобы особенно чернь, а также народ, который ранее был нашим, были вашими. «Почему это?» — скажешь ты. Нет, послушай остальное. Я вас заставлю победить против вашего желания. Вы удивляетесь, видя меня Катоном? Вы спите и, мне кажется, до сего времени не понимаете, где мы не защищены и где мы слабы. И я делаю это без всякой надежды на награду, но — что обычно оказывает на меня наибольшее действие — от скорби и негодования¹⁹⁸⁰. Что вы там делаете? Ждете сражения, — а в этом он¹⁹⁸¹ очень силен. Ваших войск я не знаю. Наши привыкли очень жестоко биться и легко переносить холод и голод.