CCCCLXXIII. Луцию Папирию Пету, в Неаполь

[Fam., IX, 20]

Рим, начало августа 46 г.

Цицерон Пету.

1. Твое письмо доставило мне удовольствие вдвойне: и потому, что сам я посмеялся, и потому, что понял, что ты уже можешь смеяться; а то, что ты наделил меня яблоками, как шута-задиру²³⁰⁶, меня не огорчило. Скорблю об одном — что я не мог приехать в ваши места, как я решил: ведь у тебя был бы не гость, а лагерный товарищ. И что за муж! Не такой, которого ты обычно насыщал закуской²³⁰⁷: я сохраняю голод нетронутым до яйца; поэтому дело доводится вплоть до жареной телятины. Те мои качества, которые ты обычно хвалил ранее — «О сговорчивый человек! О не тяжкий гость!» — пропали. Теперь я отбросил всю свою заботу о государстве, помышления о высказывании мнения в сенате, обсуждение дел; бросился в лагерь своего противника Эпикура; однако не ради нынешней заносчивости, но ради той твоей пышности — я имею в виду прежнюю, — когда ты располагал деньгами для трат; впрочем, ты никогда не владел большим числом имений²³⁰⁸.

2. Поэтому подготовься: ты имеешь дело и с прожорливым человеком и с таким, который уже кое-что понимает; ты ведь знаешь, как заносчивы поздно научившиеся. Тебе следует отучиться от своих холодных кушаний и артолаганов²³⁰⁹. Я уже обладаю такой значительной долей искусства, что почаще осмелюсь звать твоего Веррия и Камилла²³¹⁰ — что за утонченность у этих людей, что за изящество! Но оцени дерзость: даже Гирцию дал я обед, но без павлина²³¹¹; в этом обеде мой повар сумел воспроизвести все, кроме горячего соуса.

3. Вот какова, следовательно, теперь моя жизнь: утром я приветствую дома²³¹² и многих честных мужей, хотя и печальных, и нынешних радостных победителей²³¹³, которые, правда, относятся ко мне с очень предупредительной и очень ласковой любезностью. Как только приветствия отхлынут, зарываюсь в литературные занятия: или пишу или читаю; даже приходят послушать меня, словно ученого человека, так как я несколько ученее, чем они; затем все время отдается телу²³¹⁴. Отечество я уже оплакал и сильнее и дольше, чем любая мать единственного сына. Но если любишь меня, береги здоровье, чтобы я не проел твоего состояния, пока ты будешь лежать; я ведь решил не щадить тебя даже больного.