CCCCXC. Квинту Лигарию

[Fam., VI, 14]

Рим, 24 сентября 46 г.

Цицерон Лигарию.

1. Знай — весь труд, все усилия, заботу, рвение я трачу ради твоего спасения; ведь я всегда глубоко любил тебя, а исключительная преданность и братская любовь твоих братьев, к которым я почувствовал такое же необычайное расположение, как и к тебе, не позволяют мне упускать хотя бы одну возможность или случай для исполнения своего долга перед тобой и проявления усердия. Но я предпочитаю, чтобы о том, что я для тебя делаю и что сделал, ты узнал из их письма, а не из моего; на что я надеюсь или в чем я уверен и что считаю несомненным в деле твоего спасения, — это я хочу сам объяснить тебе. Ведь если кто-нибудь боязлив в больших и опасных делах и всегда более опасается дурного исхода их, нежели надеется на счастливый, то это я, и если это порок, то я, признаюсь, не лишен его.

2. Однако когда я, каков бы я ни был, за четыре дня до календ первого дополнительного месяца²⁴⁰⁹, по просьбе твоих братьев, пришел рано утром к Цезарю и перенес всю оскорбительность и тягость доступа и встречи с ним²⁴¹⁰, в то время как твои братья и близкие лежали у его ног, а я говорил то, чего требовало твое дело, чего требовало твое положение, то не только из слов Цезаря, которые были вполне мягкими и благожелательными, но и по его глазам и лицу, по многим другим признакам, которые мне было легче заметить, нежели описать, я пришел к заключению, что в твоем спасении не может быть сомнений.

3. Потому старайся сохранять величие и силу духа, и если ты мудро переносил самые тревожные обстоятельства, то более спокойные переноси радостно. Я же буду защищать твое дело, как самое трудное, и с величайшей охотой, как я поступал и ранее, молить за тебя не одного только Цезаря, но и всех его друзей, которые, как я узнал, лучшие друзья мне. Будь здоров.