CCCLXVI. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., IX, 11]

Формийская усадьба, 20 марта 49 г.

1. Знаешь ли ты, что наш Лентул¹⁶⁹² в Путеолах? Когда об этом услыхали от какого-то путника, который говорил, что узнал его на Аппиевой дороге, когда тот приоткрыл лектику¹⁶⁹³, я, хотя это едва ли правдоподобно, все-таки послал в Путеолы рабов, чтобы они разузнали, и письмо к нему. Его едва разыскали, он скрывался в своих садах; он ответил мне письмом с выражением удивительной благодарности Цезарю; что касается его намерений, то он дал для меня поручения Гаю Цесию. Я ждал его сегодня, то есть в день за двенадцать дней до апрельских календ.

2. В Квинкватр¹⁶⁹⁴ ко мне также приезжал Маций, человек, клянусь, рассудительный и благоразумный, как мне показалось; во всяком случае на него всегда смотрели как на сторонника мира. До чего он, как мне по крайней мере показалось, этого не одобряет, до чего боится той жертвы умершим¹⁶⁹⁵, как ты называешь! Во время продолжительной беседы я показал ему письмо Цезаря ко мне¹⁶⁹⁶ — то, копию которого я раньше послал тебе, — и попросил его истолковать, что означает го, что тот пишет: «он хочет использовать мой совет, влияние, достоинство, помощь во всем». Он ответил, что не сомневается, что тот добивается и моей помощи и влияния для умиротворения. О, если бы в этом несчастье для государства мне было позволено с усердием совершить какое-нибудь государственное дело! Маций же и был уверен, что тот¹⁶⁹⁷ такого мнения, и обещал свое содействие.

3. Но накануне у меня был Крассипед, который говорил, что в канун мартовских нон он выехал из Брундисия и там оставил Помпея, о чем сообщали также те, кто выехал оттуда за семь дней до ид. Но все, в том числе и Крассипед, который по своей проницательности мог обратить внимание, — об одном: угрожающие речи, недружелюбные к оптиматам, вражда к муниципиям, одни только проскрипции, одни только Суллы¹⁶⁹⁸! Это говорит Лукцей, это вся Греция, это даже Феофан!

4. Однако вся надежда на спасение в тех¹⁶⁹⁹, и я лишился сна и не нахожу никакого покоя и, чтобы бежать от этой чумы¹⁷⁰⁰, жажду быть с теми, кто менее всего похож на меня. От какого преступления, по-твоему, удержится там Сципион, от какого Фавст, от какого Либон¹⁷⁰¹, когда их заимодавцы, говорят, сходятся? И что совершат они¹⁷⁰² над гражданами, когда победят? Каково, по-твоему, малодушие нашего Гнея? Сообщают, что он думает об Египте и счастливой Аравии и Месопотамии и уже отверг Испанию. Рассказывают о чудовищном, что может быть неверным; конечно, и здесь все погублено и там нет спасения. Мне уже нехватает твоего письма. Со времени моего бегства никогда не было такого длинного перерыва в переписке. Посылаю тебе копию своего письма к Цезарю¹⁷⁰³, которым я рассчитываю принести некоторую пользу.