CCCVIII. Теренции и Туллии, в Рим

[Fam., XIV, 14]

Минтурны, 25 января 49 г.

Туллий Теренции и отец Туллиоле, двум своим душам, и Цицерон лучшей матери и любимейшей сестре шлют большой привет.

1. Если вы здравствуете, мы здравствуем. Теперь ваше (не только мое) дело решить, что вам следует делать. Если он¹³⁷⁶ собирается вступить в Рим, проявляя умеренность, то вы в настоящее время можете спокойно находиться дома. Но если безумный человек намерен отдать город на разграбление, то я опасаюсь, что сам Долабелла не сможет оказать нам достаточную помощь. Я также боюсь, как бы мы теперь не оказались отрезанными друг от друга, так что вам нельзя будет выехать, когда вы захотите. Остается еще вам самим тщательнейше разузнать, остались ли в Риме женщины, подобные вам. Ведь если их нет, вам следует подумать, можете ли вы с достоинством оставаться. Применительно к нынешнему положению, вы сможете прекрасно жить либо со мной, либо в наших имениях, только бы мне позволили удержать эти места¹³⁷⁷. Кроме того, следует опасаться, как бы в Риме вскоре не было голода.

2. Пожалуйста, обсудите это вместе с Помпонием, с Камиллом, с кем найдете нужным. Самое главное — будьте бодры. Лабиен улучшил положение¹³⁷⁸. Помогает и Писон¹³⁷⁹ тем, что он покидает Рим и обвиняет своего зятя в преступлении. Вы же, самые для меня дорогие души, пишите мне возможно чаще, и что вы делаете и что делается у вас. Квинт отец и сын и Руф¹³⁸⁰ шлют вам привет. Будьте здоровы. За семь дней до февральских календ, из Минтурн.