CCCXXXVII. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., VIII, 7]

Формийская усадьба, 23 (?) февраля 49 г.

1. Только одно остается нашему другу¹⁴⁹⁷ для полного позора — не прийти на помощь Домицию. «Но никто не сомневается в том, что он придет для поддержки». — Я не думаю. — «Так он покинет такого гражданина и тех, кто, как ты знаешь, вместе с ним¹⁴⁹⁸, особенно когда у него самого тридцать когорт?». — Если я не ошибаюсь во всем, покинет. Он невероятно испугался, склонен к одному только бегству. Его спутником (ведь я вижу, каково твое мнение) я, по-твоему, должен быть.

2. У меня же есть, от кого бежать¹⁴⁹⁹, но мне не за кем следовать. Что же касается того, что ты хвалишь и называешь достойными упоминания мои слова, что я предпочитаю быть побежденным вместе с Помпеем, нежели победить с теми, то я, правда, предпочитаю, но с тем Помпеем, каким он был тогда или каким мне казался; но если я предпочел с этим, который обращается в бегство раньше, чем знает, перед кем или куда бежит, который предал наше дело, который покинул отечество, покидает Италию — то достигнуто: я побежден. Что касается остального, то я не в состоянии видеть ни тех дел, которые я никогда не боялся увидеть, ни, клянусь, того¹⁵⁰⁰, из-за которого мне приходится быть лишенным не только своих, но и самого себя.

3. Филотиму я написал насчет денег на дорогу — либо от Монеты¹⁵⁰¹ (ведь никто не платит), либо от твоих лагерных товарищей Оппиев¹⁵⁰². Прочие соответствующие указания я дам тебе.