DCCCLVII. От Марка Юния Брута Цицерону, в Рим
[Brut., I, 4, §§ 1—3]
Диррахий, приблизительно 7 мая 43 г.
Брут Цицерону привет4623.
1. Какую радость я испытал, узнав о действиях нашего Брута4624 и консулов, тебе легче судить, нежели мне писать4625: я восхваляю и ликую как по поводу других событий, так и потому, что вылазка Брута4626 не только была спасительна для него самого, но и очень сильно способствовала победе.
2. Ты пишешь мне, что дело троих Антониев одно и то же, что мне судить, какого мне держаться мнения; я решаю только следующее: дело сената или римского народа судить о тех гражданах, которые не погибли сражаясь4627. «Но именно в этом, — скажешь ты, — ты и поступаешь несправедливо, называя враждебных государству людей гражданами». Наоборот — вполне законно: ведь того, что сенат еще не постановил и римский народ не повелел, я не предрешаю дерзко и не отношу к области моего ведения; я неизменно стою на том, что у человека, убить которого обстоятельства меня не принудили, я и ничего не вырвал жестокостью и ни в чем по слабости ему не уступил и держал его в своей власти, пока была война4628. В самом деле, я нахожу, что гораздо честнее и больше в духе того, что могло бы дать государство, — чтобы не посягали на имущество несчастных4629 и не предоставляли властвующим того, что может разжечь алчность и дерзость.
3. В этом деле, Цицерон, честнейший и храбрейший муж и заслуженно самый дорогой для меня ввиду твоего отношения и ко мне и к государству, ты, по-видимому, слишком веришь своей надежде и тотчас же, как только кто-нибудь сделает что-либо честно, прощаешь и позволяешь ему всё, словно нельзя склонить к дурным намерениям человека, развращенного подачками. По своей доброте ты спокойно будешь терпеть советы, особенно насчет всеобщего спасения; однако ты будешь делать то, что признаешь нужным; даже я, хотя ты и доказал мне,…4630