DLXXVII. Гаю Юлию Цезарю, в Рим.
[Fam., XIII, 15]
Астурская усадьба, конец марта 45 г.
Марк Туллий Цицерон шлет привет императору Гаю Цезарю.
1. Прецилия, сына честнейшего мужа, твоего близкого, моего ближайшего друга, препоручаю тебе особенно. И самого молодого человека я чрезвычайно люблю за его скромность, доброту, отношение и исключительную любовь ко мне, и отец его, как я понял и познал, наученный опытом, всегда был лучшим другом мне. Право, это он не раз сильнейшим образом и высмеивал и укорял меня за то, что я не присоединяюсь к тебе, особенно когда ты с величайшим почетом приглашал меня.
Сердца, однако, она моего обольстить не успела 2843.
Ведь я слыхал, как наша знать восклицала:
Должно быть твердым, чтоб имя твое и потомки хвалили... 2844Так говорил Одиссей. И печаль отуманила образ... 2845
2. Тем не менее они же утешают меня и человека, уже сожженного пустой славой, хотят воспламенить и говорят так:
Но не без дела погибну, во прах я паду не без славы. Нечто великое сделаю, что и потомки услышат 2846!
Но они уже менее действуют на меня, как видишь. Поэтому от велеречивости Гомера обращаюсь к разумным наставлениям Эврипида:
Мудрец мне всякий ненавистен, Который для себя не мудр 2847.
Старик Прецилий особенно хвалит этот стих и говорит, что этот человек может видеть и грядущее и минувшее2848 и тем не менее
Тщиться других превзойти, непрестанно пылать отличиться 2849.
3. Но — чтобы вернуться к тому, с чего я начал — ты сделаешь чрезвычайно приятное мне, если сосредоточишь на этом молодом человеке свою доброту, которая исключительна, и к тому, что ты, полагаю, готов сделать ради самих Прецилиев, еще кое-что прибавишь после моей рекомендации. Я воспользовался новым родом письма к тебе, чтобы ты понял, что это не обычная рекомендация.