IV
Асан подошел к Егору и, наклонившись к самому его уху, сказал, что ребята ждут его за кустами и советуют не связываться с этой крикливой девчонкой.
— Слушай, девочка, — сказал Егор, — ты вот кричишь «браконьер, тюрьма, штраф», даже мои ребята испугались, а ведь сама ты Паньку не дотащишь. Я понесу Паньку, только скажи папе, как было на самом деле. Ведь Ромка этого козла принял за дикого, а не нарочно.
— Ага, струсили, трусы несчастные! Набедокурили — и в кусты!
— Я не трус, я на фронте был.
— Ты? Вот и неправда!
— Я не вру. Я на Втором Украинском был.
— А как тебя зовут?
— Егор.
— А меня Люда.
— Я в Германии побывал. Меня прозвали Бывалый.
— Все равно папа будет сердиться. Ты понимаешь, у нас их только три, всего три гибрида.
— Я сам расскажу, что случилось с козлом.
— Он не козел, а баран, и я не буду врать.
— А ты и не ври. Расскажи, как было. А кто твой отец?
— Мой? Василий Александрович. Он ученый-пчеловод и садовод, а гибридами колхозный зоотехник Карабек занимается; он уехал и просил папу и меня присмотреть за ними, и вдруг такая беда!
— Стой! Значит, ты живешь в Пчелином городе?
— Да.
— А Сапегин там живет?
— Живет.
— Вот здорово! Наконец-то! А я так боялся, что его нет! Ну, ребята, ох, я и рад! Ох, я и рад! Будто сто пудов с плеч. Ведь это мой отец…
— Ура! Сапегин нашелся наконец! Вот здорово, Егор!
Ребята тискали Егора в объятиях, жали руки, словом всячески выражали свою радость. Девочка удивленно смотрела на них.
— А Сапегин и сейчас там? — спросил Егор.
— Сейчас нет: он повез семена и приборы на станцию в город. Скоро приедет.
— А мы к вам идем и даже мясо в подарок несем. Мы из пионерской дружины к вам… — вдруг выпалил Гномик.
— Да ну? Что же вы не сказали?.. Так ты сын Сапегин а? Вот интересно! Он ничего не говорил о тебе.
— Ничего? — удивился Егор.
— Ничего, — подтвердила Люда. Егор озабоченно нахмурил лоб.
Ребята, взяв с Люды обещание, что она расскажет отцу все, как было, и не будет их «пилить», согласились итти с ней.
— Честное пионерское! — сказала Люда, поднимая руку.