Пионеры колхоза
I
Егор не мог найти себе места и все торопился. Утром чуть свет он вместе с прибывшим коневодом и Асаном навьючил лошадей, потом разбудил гостей и все время торопил их. Онуфриев даже рассердился на него:
— Если торопишься, иди. Догоним — подвезем.
Егор знал, что в горах на лошадях ездят только шагом, и решил, что пешком, по самой короткой дороге, где не пройти лошадям, он дойдет быстрее. Мальчик попрощался со всеми, попросил Асана присматривать за вьюками и пошел с Барсом по тропинке на гору сокращенным путем.
Егор шел быстро. Ему хотелось скорее повидаться с Сапегиным. У Егора была надежда, что если этот Сапегин и не дальний родственник полковника, то хотя бы знает о нем.
Онуфриев и журналист нагнали его уже после полудня, около фисташковой рощи. Караван немного отстал.
— Садись, торопыга, позади меня, — предложил Онуфриев и вынул левую ногу из стремени, чтобы Егор мог взобраться на лошадь.
Эта поездка оказалась очень скучной, и единственным желанием Егора было поскорее доехать.
Автомашина Онуфриева ждала путников возле моста. Шофер спал в кабине. Пханов хотел было поехать в кишлак к Абдулле, но Онуфриев резко запротестовал.
— Теперь этих колхозных лошадей, на которых мы ехали, я поручаю тебе, — сказал он Егору.
Егор передал с Онуфриевым просьбу Василия Александровича и Искандера, чтобы Четвертая пионерская дружина поскорее выступала в большой поход.
Когда машина уехала, Егор верхом на коне, ведя других лошадей в поводу, поехал в кишлак. Подъехав к чайхане, он вызвал чайханщика и спросил, не здесь ли остановился Сапегин. Чайханщик кивнул головой, указывая на двор чайханы. Там около грузовой машины стояли три человека. Егор, понукая лошадей каблуками и криком, помчался туда. Он поспешно соскочил с коня и, оглянувшись на совершенно равнодушного Барса, подбежал к машине.
— Где Сапегин? — взволнованно спросил он. Шофер указал на мужчину, склонившегося над тюками, лежавшими под навесом.
Егор, как вихрь, налетел на него.
Мужчина выпрямился. Он был совсем не похож на Максима Ивановича. Егор втайне надеялся, что этот Сапегин окажется двоюродным братом полковника.
Егор озадаченно несколько секунд смотрел на незнакомца. Потом поздоровался и спросил:
— Вы Максима Ивановича Сапегина не знаете?
— Не знаю такого.
— Вы Сапегин? — спросил Егор.
— Я, — подтвердил мужчина, удивленно глядя на мальчика.
— И не знаете Максима Ивановича? Он вам не родственник?
— Нет, не знаю. А зачем он тебе?
Егор очень огорчился. Он рассказал о своих поисках полковника Сапегина, о своей ошибке, приведшей его в Зеленую лабораторию, и, наконец, о караване с книгами, идущем позади.
— Досадная, очень досадная ошибка, — согласился Сапегин. — А ты не обращался в Москву? Там есть какое-то бюро по розыску родственников. Раньше оно было в Бугуруслане и называлось Центральное бюро справок.
— Нет, я думал, он здесь.
— Что же ты собираешься делать?
— Я? — Егор и сам еще не думал об этом, но ответил, как подсказало сердце: — Буду работать в Зеленой лаборатории и искать.
Сапегин пригласил Егора в чайхану закусить. Егор поблагодарил и отказался, сославшись на то, что он должен сдать лошадей, доверенных ему. Потом он передал Сапегину письмо о «взрыве жизни», обещав рассказать подробно, как только сдаст лошадей в колхозную конюшню. Но когда Егор возвратился в чайхану, Сапегина там не оказалось. Чайханщик сказал, что Сапегин пошел звонить по телефону в город, чтобы прислали ученого-специалиста. А какого специалиста и зачем, чайханщик не знал.
Обескураженный неудачей с поисками Максима Ивановича, Егор попросил у чайханщика бумагу и ручку и сел писать запрос о своем фронтовом отце в Центральное бюро справок.
Написав запрос, он вышел к мосту, сел на крутом берегу реки и, подперев подбородок рукой, устремил взгляд в сторону фисташковой рощи. Он сердился на самого себя: почему он вообразил, что этот Сапегин знает что-нибудь о Максиме Ивановиче?
Здесь и нашел профессор Сапегин мальчика, пребывавшего в глубокой задумчивости. Егор рассказал все, что знал о «взрыве жизни». Сапегин сообщил Егору, что для исследования явлений «взрыва жизни» завтра из Ташкента прилетит сюда профессор микробиологии. Он сейчас договорился по телефону. Сапегин просил Егора дождаться приезда микробиолога и проводить его в Зеленую лабораторию. Сапегин советовал Егору не горевать. Все образуется, сказал он, и Егор найдет своего фронтового отца. Сапегин позвал Егора обедать.
Егор отказался от обеда и сидел печальный. Ему не хотелось ни думать, ни что-нибудь делать, а сидеть так. Пусть шумит река… Вот только Барса жалко. Пес, положив голову на лапы, смотрел в лицо Егору.
Через час приехал Асан с караваном. Егор рассказал ему о своей неудаче. Асан не стал его утешать.
— Пойдем к моей маме домой, — позвал он. — Но сначала сдадим книги.
Они провели караван с книгами к Сапегину, а потом пошли к матери Асана.
В доме у Асана было чисто, лежали красивые ковры и подушки. Асан сходил в погреб и принес молока. Достал из углубления в стене, служившего шкафом, лепешки и согрел чай. Егор не захотел есть. Он лежал на ковре, заложив руки под голову. Асан поел, убрал посуду и молча лег рядом.
Асан задремал, но Егору было не до сна. Он лежал с открытыми глазами. Перед его мысленным взором в очень короткое время, как на экране, прошла вся его небольшая, но богатая событиями жизнь.
Барс зарычал. Вошла мать Асана и испугалась собаки. Асан успокоил мать, рассказав, что собака фронтовая, ученая, раненая, умная и «как человек». Егор приказал Барсу лежать, а сам встал и поздоровался. Мать Асана тотчас же стала хлопотать с ужином, а Егор пошел колоть дрова. Колол он, очень сильно ударяя топором, и щепки разлетались во все стороны.
Потом его позвали ужинать. Егор вынул из рюкзака лепешки, вареное мясо, мед и бутылку медвянки.
— Выпей, — сказала Егору мать Асана и подала ему пиалу.
Он послушно выпил со всеми, а потом с аппетитом поел.
— Спи спокойно, — сказала мать Асана и ласково погладила Егора по голове.
— Спасибо, — растроганно сказал Егор и лег, чувствуя большой прилив нежности.
Он подумал, как много хороших людей на свете, которые так, ни за что, очень добры к нему. Он вспомнил и шофера колхоза, оставлявшего его у себя, и Егора Ивановича Дубинина, сразу принявшего в нем участие, и Василия Александровича, и ребят в Джелал-Буйнаке. А бойцы на фронте, а спутники по фронтовым дорогам! Какие попадались хорошие люди! «Но чем я могу отблагодарить, помочь им? Я еще ничего в жизни не сделал и так мало знаю и умею!» подумал огорченно Егор засыпая. Ночью он стонал, и мать Асана два раза вставала и подходила к нему.