Победа
I
В городе было пыльно и жарко. На углах лотошники торговали виноградом, яблоками, персиками, гранатами, дынями и другими фруктами. В окне охотничьего магазина виднелись патроны, образцы дроби, но Егор даже не поглядел на все это — он прежде всего пошел к Борису. Во дворе у Бориса играл младший брат Ромки, «живодер» Павлик. Он неприязненно оглядел Егора с ног до головы.
— Где Борис? — спросил Егор.
— А зачем тебе? — недружелюбно ответил мальчуган. Он засунул руки в карманы и обошел вокруг Егора. — А где Борисов Барс? — спросил он не без коварства.
«Вот язва!» подумал Егор и пошел в дом. Там его встретила мать Бориса. От нее Егор узнал, что мальчика уже не трясет малярия, но он еще слаб.
— А я думал вылечить Бориса и привез лекарство от малярии, — сказал Егор. — Где же он?
Дверь распахнулась, и на пороге появился сам Борис, вернее тень Бориса — так он похудел. Его огромные глаза радостно смотрели на Егора.
— Эх ты! — только и сказал Егор, изо всех сил прижимая Бориса к груди.
— Задавишь! — прошептал Борис. — Ты слышал обращение Сталина к народу?
— Нет, — с огорчением ответил Егор, выпуская Бориса из объятий.
И тот потащил Егора за руку в свою комнату. Там Борис схватил со стола сделанную им запись и громко прочел:
— «Второго сентября государственные и военные представители Японии подписали акт о безоговорочной капитуляции».
Егор с восторгом смотрел на большую карту Дальнего Востока, приколотую к стене и утыканную красными флажками. Да и как было не радоваться!
Когда первые восторги прошли, Борис сказал:
— Мы, как только получили ваш рапорт, сразу же отправили к вам один отряд в тридцать пять человек во главе с Ахметом. Ты знаешь, о Четвертой дружине заговорили в газетах!
— Разве? — удивился Егор. — А мы ничего и не знаем об этом!
— Смотри! — И, взяв со стола газету, Борис сначала показал на текст, обведенный красным карандашом, газеты Егору не дал, а сам громко прочел: — «Замечательный почин. Пионеры начали облагораживать дикорастущие плодовые в лесах Киргизии, чтобы превратить яблоневые и ореховые леса в сады». А вот в другой газете. — Борис схватил со стола газету и прочел: — «В долине Алматала пионеры Четвертой буйнакской школы совместно с пионерами кишлака Чак начали прекрасное дело по превращению лесов в сады. По почину Джелал-Буйнакского райкома комсомола, под руководством ученых колхоза Искандера и Василия Александровича Подосинникова, работающих в плодово-пчеловодной лаборатории колхоза «Свет зари», пионеры Егор Смоленский, Роман Крестьянинов, Алексей Омельченко, Анатолий Батов, Асан Шерафудинов и отряд пионеров колхоза «Свет зари» с пионервожатой Гюльнарой во главе…»
— Врешь! — радостно закричал Егор.
— Смотри сам! — Борис поднес газету к глазам Егора.
Тот читал. Удивление и смущение сменились чувством гордости за себя и за товарищей. Вся их работа вдруг осветилась особым светом. «Брать пример с Четвертой пионерской дружины!» — так писалось в газете. Кто бы подумал? Нет, это было замечательно!
— Ну и дела! Ну и дела! — твердил Егор.
— Это Гарун написал, — сообщил Борис.
Он опять засыпал Егора вопросами, и Егор не знал, с чего начинать: то ли с рассказов об охоте, то ли о приключении с парашютистом или о переходе Большого Капчугая, то ли сообщить о «взрыве жизни», ДР и биовспашке.
Но начал он все-таки с того, что полковника Сапегина еще не нашел. Потом рассказал о появлении Степки. Сказал о своем решении стать творцом новых форм. Они проговорили долго, торопясь и перебивая друг друга, и не могли наговориться. Когда мать Бориса позвала их обедать, было уже три часа. Егор хлопнул себя по лбу:
— Ох, у меня срочные дела, а я задержался! Надо сейчас же разыскать Гаруна и посоветоваться, я потом поем, — и с этими словами Егор убежал.
В редакции газеты он не застал Гаруна. Егор позвонил в райком комсомола, но и там не было Гаруна. Егор отправился к Лене Чукмасовой.