VII
Все волновало и восторгало Бориса. И то, что он выздоровел от целебного меда, а не после обычных лекарств, и то, что Егор нашел своего полковника, и то, что они прилетели сюда на самолетах и теперь он здесь, в том самом Пчелином городе на Ореховом холме, о котором рассказывают в городе легенды.
Борис возбужденно смеялся, хлопал Егора по плечу, и тот, понимая радость друга, радовался его радости.
— Может, сбегаем на часик поохотиться? — попросил Борис.
— А может быть, сначала организуем сборы в дорогу и после этого? — предложил Егор.
На этом и порешили. Но седла были в порядке, лошади отдохнули, и коневод находился при них; он кормил их отборным зерном и сеном.
Друзья — Борис, Егор, Гномик и Ромка — отправились на охоту. Топс пошел с ними, как «тащишка»: нести тяжести.
Борис шел быстро, слегка задыхаясь. В первый раз с мальчиками не было Барса, и это печалило Гномика. Куропатки поднялись перед Борисом из кустов с шумом и треском. Борис вскинул ружье и выстрелил раз и потом еще раз. Птицы исчезли вдали, и ни одна из них не упала. Борис перевел удивленный взгляд на Егора, потом на Ромку. У него после болезни дрожали руки.
— Перья упали, мясо улетело, — весело поддразнил Топс, но, встретив предостерегающий взгляд Егора, замолчал.
— Ох, я и мазал в прошлую охоту! — сказал Егор.
— А я, — поспешил на выручку Ромка, — выстрелил раз десять, а всего одну сшиб.
— Давно не охотился, — извиняющимся тоном сказал Борис, и они пошли дальше.
Первым убил куропатку Гномик, потом двух сбил Ромка. Егор подстрелил неизвестно как залетевшую сюда дикую индейку — улара. Один только Борис, жаждавший больше всех поохотиться, стрелял раз двадцать и не «взял» ни одной.
На отдыхе, чтобы развлечь приунывшего Бориса, Ромка стал рассказывать о соревновании среди пионерских бригад и о воре-невидимке. Это так волновало Ромку, что он решил рассказать обо всем друзьям.
— Вынесем этот вопрос на пионерский костер! Пусть мы из-за этого даже потеряем красное знамя! — разгорячился Роман.
— Даже так? — спросил Борис.
— Ну да! Пусть мы сто раз стахановцы, но если в нашем пионерском коллективе такой позор, пусть мы не получим красное знамя, но зато среди нас не будет вора, мы оздоровим наш коллектив!
— Ты ли это говоришь? — удивился Борис.
— Да! И давай спросим у Максима Ивановича, прав я или нет.
— Да откуда ты взял, что Борис тебе советует скрыть? — спросил Егор.
— Наоборот, я удивляюсь тебе, — сказал Борис. — Я не узнаю тебя, Роман. Я знал тебя другим, а сейчас слушаю тебя и ушам своим не верю! Молодец! Помнишь, Роман, ты просил меня дать тебе рекомендацию в комсомол? Так вот, Роман, теперь я тебе напишу рекомендацию.
— Спасибо, друг! — тихо сказал Ромка.
— Приедет Гарун с дружиной, с нашими комсомольцами, и мы примем достойных, — обещал Борис. — Да и не только ты, Роман, изменился. А Гномик? Раньше он походил на тех детей, которые поют в темных комнатах, чтобы рассеять страх, а стал этот маленький, скромный работяга Гномик чонмергеном! Ведь вот! А Топс! Даже он перестал лениться. Вот каково влияние коллектива!
— А ведь я тоже изменился, — покраснев, признался Егор и, встретив недоуменные взоры, пояснил: — самоуверенности поубавилось. Ох, как мне учиться надо!
— А вы представляете, что этот соня Топс по ночам учится ездить верхом? — сказал Ромка.
Об этом ни Егор, ни Борис не знали. Ромка рассказал историю с мулом и о том, что Топс почти научился ездить верхом, во всяком случае перестал бояться верховой езды.