25
С этой ночи выздоровление пошло быстрым ходом. С этой ночи Грибоедов успокоился.
Через три дня пришло высочайшее повеление покинуть Тифлис. Он встал еще нездоровый. Он был не весел, не темен, он был спокоен. На окружающих он производил впечатление человека вдруг постаревшего и задумчивого.
Пятнадцатого августа был взят Ахалцых.
Двадцать второго августа вечером их с Ниной венчали в Сионском соборе. И только во время венчания стало ему грустно, тошно, и он обронил свое венчальное кольцо.
Но кольцо быстро подняли и не дали ходу бабьим толкам. Очевидцы утверждали, что это обстоятельство, однако же, произвело впечатление на Грибоедова.
Назавтра Грибоедов сидел уже за бумагами и писал отношения.
В воскресенье 22 августа генерал Сипягин дал бал в честь Грибоедова.
Генерал с откинутой назад головой открыл этот бал польским, в паре с Ниной.
И Грибоедов улыбнулся ему.
Девятого сентября Грибоедов вышел, прямой, в раззолоченном мундире и треуголке, на крыльцо. Нина ждала его. Суетилась княгиня Саломе.
Стояли повозки, кареты.
Его окружил почетный конвой.
Абуль-Касим-хан подошел к нему в шитом золотом халате и низко склонился:
– Bon voyage, votre Excellence, notre cher et estime Vazir-Mouchtar[74]Счастливого пути, ваше превосходительство, наш дорогой и уважаемый Вазир-Мухтар (фр.)..
Грибоедов сел в карету.
Так стал он – Вазир-Мухтаром.