7
Перед отъездом он сел и своим косым почерком, очень свободно, написал письмо Родофиникину.
«Милый Финик, – хотел он ему написать, – пикуло-человекуло, финикуло, я вас знаю, мать вашу дерикуло, и плюю, милейшая букашка, на вас и на вашего сына. Желаю тебе, Финик, заболеть чумою, выздороветь и помнить преданность беспредельную Александра Грибоедова».
Вместо того он написал:
«Ваше превосходительство. Покорно благодарю за содействие ваше к отправлению вещей моих в Астрахань. Но как же мне будет с посудою и проч.? Нельзя же до Тейрана ничего не есть. Здесь я в доме графа все имею, а дорогою не знаю, в чем попотчевать кофеем и чаем добрых людей?.. Теперь поспешаю в чумную область.
(«Не хотите ли и вы…»)
По словам Булгарина, вы, почтеннейший Константин Константинович, хотите мне достать именное повеление, чтобы ни минуты не медлить в Тифлисе. Но, ради бога, не натягивайте струн моей природной пылкости и усердия, чтобы не лопнули.
(«А не то неприятностей от Паскевича не оберетесь».) Примите уверения в непритворном чувстве… («Каком?»)
…уважения и преданности беспредельной. Вашего превосходительства («пикула-человекула»)
всепокорнейший слуга А. Грибоедов».
И – на коня.