Тебе
Кто бы ты ни был, я боюсь, ты идёшь по пути сновидений,
И всё, в чём ты крепко уверен, уйдёт у тебя из-под ног и
под руками растает,
Даже сейчас, в этот миг, и обличье твоё, и твой дом, и
одежда твоя, и слова, и дела, и тревога, и твои
веселья и безумства, — всё ниспадает с тебя,
И твоё настоящее тело, и твоя душа настоящая встают
предо мною,
Ты предо мною стоишь в стороне от работы, от купли —
продажи, от фермы твоей и от лавки, от того,
что ты ешь, что ты пьёшь, как ты мучаешься и
как умираешь.
Кто бы ты ни был, я руку тебе на плечо возлагаю, чтобы
ты стал моей песней,
Я близко шепчу тебе на ухо,
Много любил я мужчин и женщин, но тебя я люблю больше
всех.
О, долго я мешкал вдали от тебя, долго я был немой,
Мне бы давно поспешить к тебе,
Мне бы только о тебе и твердить, мне бы тебя одного
воспевать.
Я покину всех, я пойду и создам гимны тебе,
Никто не понял тебя, я один понимаю тебя,
Никто не был справедлив к тебе, ты сам не был справедлив
к себе,
Все находили изъяны в тебе, я один не вижу никаких
изъянов в тебе,
Все хотели тебя покорить, я один не хочу покорить тебя,
Я один не ставлю над тобой ни владыки, ни господина, ни
бога: над тобою лишь тот, кто таится в тебе самом.
Живописцы писали кишащие толпы людей, и между ними
одного в самом центре,
И голова этой центральной фигуры была в золотом ореоле,
Я же пишу мириады голов, и все до одной в золотых
ореолах,
От руки моей льётся сияние, от мужских и от женских голов
вечно исходит оно.
О, я мог бы пропеть столько песен о твоих величавых и
славных делах.
Как ты велик, ты не знаешь и сам, проспал ты себя самого,
Твои веки как будто опущены были во всю твою жизнь,
И всё, что ты делал, к тебе обернулось насмешкой.
(Твои барыши и молитвы, и знания, если не в насмешку
они обернулись, во что обернулись они?)
Но посмешище это — не ты,
Там, под спудом, под ними, затаился ты, настоящий.
И я вижу тебя, где никто не увидит тебя,
Ни молчанье твоё, ни конторка, ни ночь, ни наглый твой
вид, ни твоя повседневная жизнь не скроют
тебя от меня;
Лицо твоё бритое, жёлтое, твой блуждающий взгляд пусть
сбивают с толку других, но меня не собьют,
Твой пошлый наряд, безобразную позу и пьянство, и жадность,
и раннюю смерть — всё я отбрасываю прочь.
Ни у кого нет таких дарований, которых бы не было и у
тебя,
Ни такой красоты, ни такой доброты, какие теперь у тебя,
Ни дерзания такого, ни терпения такого, какие есть у тебя,
И какие наслаждения ждут других, такие ждут и тебя.
Я никому ничего не дам, если ровно столько же не дам и
тебе,
Никого, даже бога, я песней моей не прославлю, если я не
прославлю тебя.
Кто бы ты ни был! Иди напролом и требуй!
Эта пышность Востока и Запада — безделица рядом с тобой,
Эти равнины безмерные и эти реки безбрежные — безмерен,
безбрежен и ты, как они,
Эти неистовства, бури, стихии, иллюзии смерти, — ты тот, кто
над ними, владыка,
Ты по праву владыка над Природой, над болью, над
страстью, над стихией, над смертью.
Путы спадают с лодыжек твоих, и ты видишь, что всё
хорошо,
Старый или молодой, мужчина или женщина, грубый,
отверженный, низкий, основное твоё существо
громко провозглашает себя,
Через рождение, через жизнь, через смерть, через похороны,
всё готово, и всего ему вдоволь,
Через гнев, утраты, честолюбие, невежество, скуку оно
пробивает свой путь.