О религии

1.1. Предки хотели доказать, что установленные знанием понтификов ежегодные богослужения, повеления по лучшему ведению дел, основанные на наблюдениях авгуров, предписания по книгам оракулов Аполлона[10]По книгам оракулов Аполлона… — имеются в виду Сивиллины книги. Тарквиний Древний — полулегендарный римский царь (672–640 до н. э.). происходили из повседневной практики этрусков. Еще в царствование Тарквиния Древнего дарованы были по божественному соизволению книги на случай гадания, а когда следовало просить о чем-либо, добивались этого мольбой; при разрешении радовались, когда же требовалось предсказать что-либо, обращались к гаданию по внутренностям животных или бросали жребий, стараясь получить доброе предзнаменование. Когда надлежало совершить праздничный религиозный обряд, приносили в жертву животных, вследствие чего выявлялись предвещания чудес и славы. У древних было в ходу не только ревностное изучение религии, но и возвеличивание ее, так что в самой цветущей, богатой стране десять царских сыновей, по постановлению сената, были отданы народу Этрурии для изучения божественной науки, а Церере, которую постановили чтить по греческому обычаю и к которой обращались по имени Каллифана (или, как другие говорят, Каллифона), назначили жреца из Велий (когда этот город не достиг еще уровня общины), чтобы был у богини верховный жрец. В Городе воздвигли в честь нее красивейший храм, и во время гракхианского мятежа люди, побужденные Сивиллиными книгами, почитали ее как древнейшую Цереру, Генну, потому что верили в ее божественное происхождение именно из этого места, и послали десять мужей для ее умилостивления. Равным образом, я полагаю, наши владыки-императоры в благодарность за свои победы часто возносили молитвы Матери богов в городе Пессинунте, откуда она происходила.

Церера, богиня плодородия.

Антик.

Музей римского искусства, Мерида, Испания

1.2. Метелл же, великий понтифик, дабы не отступать от святынь, не провозгласил во всеуслышание, что консул, и он же фламин[11]Флами́ны (лат. flamines, единственное число flamen) — жрецы отдельных божеств в Древнем Риме. (прим. комп.) Марса, Постумий собирается на войну в Африку[12]Постумий отправился не в Африку, но на Сицилию в 242 г. до н. э., и запретил ему отъезд до завершения религиозных обрядов, чтобы не казалось, будто Постумий вместо служения Марсу собирается в сражение и что обряды в честь Марса оставлены без внимания.

1.3. Похвально жертвование двенадцатью религиозными фасциями, еще похвальнее послушание двадцати четырем фасциям в подобном деле. Тиберий Гракх из провинции послал в коллегию авгуров донесение, которым свидетельствовал, что он, когда прочитал книги, распространяющие в народе почитание святынь, обратил внимание, что выборы консуляров[13]Консуляр (лат. Consularis) — в Древнем Риме — бывший консул. (прим. комп-ра.), которые он сам организовал, проходят нерегулярно в авгурской палатке. Вследствие этого, по его приказанию, переданному от авгуров сенату, Гай Фигул из Галлии и Сципион Назика с Корсики вернулись в Рим и отказались от консульства.[14]Сложение полномочий Гая Фигула и Сципиона Назики относится к 163 г. до н. э.Детали по поводу этого и последующих примеров передает Плутарх в биографии Марцелла (5): «.. Тиберий Семпроний, которого горячо любили в Риме за храбрость и безукоризненную честность, будучи консулом, назвал своими преемниками Сципиона Назику и Гая Марция, и те, приняв командование войсками, уже прибыли в свои провинции, как вдруг Тиберий, просматривая священные книги, случайно открыл старинный обычай, прежде ему не знакомый. Обычай этот состоял в следующем. Если должностное лицо наблюдает за полетом птиц в специально для этого нанятом за пределами города доме или шатре и, не получив надежных замечаний, вынуждено по какой-либо причине вернуться в город, надлежит отказаться от нанятого прежде помещения, выбрать другое и произвести наблюдения еще раз, с самого начала. Тиберий, как видно, об этом не знал и объявил упомянутых выше Сципиона и Марция консулами, дважды воспользовавшись одним и тем же шатром. Позже, обнаружив свою ошибку, он доложил обо всем сенату, который не пренебрег столь, казалось бы, незначительным упущением и написал новым консулам, а те, оставив свои провинции, быстро вернулись в Рим и сложили с себя власть. Но это случилось позднее, а почти в то же время, о котором рассказывается здесь, двое жрецов из числа самых известных лишились жреческого сана: Корнелий Цетег — за то, что, передавая внутренности жертвенного животного, нарушил должную очередность, Квинт Сульпиций — за то, что у него во время жертвоприношения упала с головы шапка, которую носят так называемые фламины. А когда диктатор Минуций (так иронически назван Фабий Максим. — С. Г.) назначил начальником конницы Гая Фламиния и вслед за этим раздался писк мыши, которую называют “сорика” (sorex), римляне отвергли и самого диктатора, и его начальника конницы и выбрали на их место других» (пер. С. П. Маркиша).

1.4. По той же причине Публий Клелий (Сикул), Марк Корнелий Цетег, Гай Клавдий из-за чрезмерного любопытства к внешним событиям [когда ⟨алтари⟩ бессмертных богов временем и войнами были разрушены] вынуждены были по приказу, и даже по принуждению, оставить посты фламинов.

1.5. У Квинта Сульпиция во время жертвоприношения с головы слетел венец, и он оставил жреческую должность; крик полевки заставил Фабия Максима снять с себя обязанности диктатора, а Гая Фламиния уйти с поста магистра конницы.

1.6. К этому надо добавить, что когда Публию Лицинию, великому понтифику, доложили, что дева-весталка однажды ночью небрежно поддерживала священный огонь, он счел ее достойной порки.[15]Ср.: Ливий, XXVIII. 28.11.

1.7. Когда догорал огонь, ученица великой девы Эмилии, достойная всяческих похвал, исполнила волю божества. Помолившись, она бросила в очаг свои лучшие домашние одежды, и огонь немедленно вспыхнул.

Великая весталка.

Греческий мрамор.

II четверть II века нашей эры.

Рим, Национальный римский музей.

1.8. Когда Марк Марцелл в свое пятое консульство пожелал вначале освятить в Кластидии храм Чести и Доблести, а затем, завладев Сиракузами[16]Марцелл захватил Кластидий в 222, а Сиракузы в 211 г. до н. э., возгласил торжественные молитвы, он был остановлен коллегией понтификов, считавшей, что в одном храме двум богам не место: в будущем, если что-то чудесное здесь произойдет, то как бы не обознаться, кому из двоих воздавать почести, и как бы не принести одну жертву двум богам. Это наставление понтификов привело к тому, что Марцелл соорудил отдельные храмы Чести и Доблести, и не власть самого блистательного мужа из коллегии понтификов, и не превышение расходов задержало Марцелла, но его недостаточная религиозность и внимание.

1.9. Точно так же и многие выдающиеся консуляры чинили препятствия Луцию Фурию Бибакулу, занявшему этот пост сразу после Марцелла: ему с трудом можно найти место в наших примеpax, потому что он не должен был позволить себе попасть под влияние похвалы со стороны благочестивой и религиозной души. Как претор, по приказанию своего отца, магистра коллегии салиев[17]Салии — в Древнем Риме жреческая коллегия, состоявшая из 12 жрецов бога Марса и 12 жрецов бога Квирина. (прим. комп-ра.), он нес за идущими впереди ликторами овальные щиты[18]Овальные щиты — лат. arma ancilia., хотя и был освобожден от этого в силу своей почетной обязанности. Ведь все, что является порождением религии, всегда было заботой нашего государства, которое даже в таких делах желало видеть украшение своего величия. Поэтому носители гражданской власти не сомневались в необходимости служить власти жречества, чтобы будущее правление по достоинству оценило деяния людей, честно и постоянно служивших божественной силе.

1.10. То, что суждение души многое изменило в умах частных лиц, доказывает следующее. Когда в Риме, захваченном галлами, фламин Квирина и весталки, несущие с собой священные предметы, прошли по Свайному мосту и пригорку, который ведет на Яникул[19]Яникул (лат. Mons Janiculus) — холм в Риме на западном берегу Тибра (район Трастевере).Назван в честь бога Януса и легендарного царя Лация, обитавшего, по преданию, на этом месте. При царе Анке Марции (VII в. до н. э.) Яникул, обнесенный стеной, превратился в римскую крепость на этрусской земле. Соединялся с Римом свайным мостом. (прим. комп-ра.), и начали взбираться на этот холм, их заметил Луций Альбаний, везущий в повозке жену и детей, и скорее из чувства глубокой религиозности, нежели по частному побуждению, приказал домочадцам освободить повозку, дабы ее заняли весталки со всеми святынями, собранными во время пути. Затем он довез их в город Церы, где они были приняты с величайшим почтением. И для того же времени достойно упоминания следующее свидетельство о людском гостеприимстве. Именно по этому поводу постановили, чтобы богослужебные церемонии обязательно сопровождались доставкой святынь, потому что церетанцы, потрясенные таким новшеством в государстве и расцветающей религиозностью, решили этим святыням поклоняться. Ибо для них эта грубая и грязная повозка, оказавшаяся к месту, сделалась красивее самой блистателыюй триумфальной колесницы и сроднилась со славой, даже превзойдя ее.[20]Ср. аналогичный рассказ у Ливия (V.40).

1.11. В той же потрясенной волнениями республике Гай Фабий Дорсуон подал достопамятный пример служения религии. Когда галлы осаждали Капитолий, он, чтобы не прерывать обряд рода Фабиев, перепоясавшись по-габински[21]См. также: Ливий, V.46…Перепоясавшись по-габински… — то есть так, чтобы руки остались свободными: вариант ношения тоги, заимствованный у жителей города Габии, специально для совершения жертвоприношений. Ср.: Вергилий. Энеида, VII.612. и неся в руках священную утварь, прошел мимо вражеских постов на холм Квиринал. Свершив там все согласно торжественному обычаю, он, по божественному благоволению, возвратился на Капитолий как победитель.

1.12. У наших предков в большой чести было достойное религиозности деяние, свершившееся в консульство Публия Корнелия и Бебия Тамфила. На поле письмоводителя Луция Петилия земледельцы глубоко под землей обнаружили два каменных саркофага. На одном была надпись с указанием на то, что здесь покоится тело Нумы Помпилия[22]Нума Помпилий — полулегендарный римский царь (715–672 до н. э.). Ср. в более подробном изложении аналогичную историю у Тита Ливия (XL.29): «В том же году на поле писца Луция Петилия у подножья Яникула пахарями были найдены два каменных ящика… На каждом ящике была надпись латинскими и греческими буквами: на одном — что в нем погребен римский царь Нума Помпилий… на другом — что в нем находятся книги Нумы Помпилия. Когда хозяин поля, по совету друзей, открыл ящики, то первый, на котором значилось имя царя, оказался пустым… в другом же… содержалось по семь книг… Семь книг были латинскими… а семь — греческими, о науке мудрости того времени… Первыми прочитали эти книги друзья хозяина, присутствовавшие при находке, потом читавших стало все больше, о книгах пошли слухи, и тогда городской претор Квинт Петилий сам пожелал их прочесть и забрал их у Луция Петилия, — они не были чужими друг другу, потому что Квинт Петилий, еще будучи квестором, ввел Луция Петилия в декурию писцов. Посмотрев эти книги, он обнаружил, что многое в них подрывает основы богопочитания, и сказал Луцию Петилию, что намерен бросить эти книги в огонь, но предоставляет ему возможность вытребовать эти книги по суду или иными средствами, — причем нимало не изменит своего доброго к нему расположения. Писец обратился к народным трибунам, от трибунов дело перешло в сенат. Претор сказал, что готов поклясться: читать и сохранять эти книги не следует. Сенат почел такое обещание претора достаточным; книги же постановил сжечь в скорейшее время на Комиции, а хозяину их выплатить столько, сколько скажут претор Квинт Петилий и большая часть народных трибунов. Денег писец не принял. Служители при жертвоприношениях развели костер на Комиции, и на глазах у народа книги были сожжены» (пер. И. И. Маханькова). Событие имело место в 181 г. до н. э., а в другом были спрятаны семь латинских книг официальных понтификов и столько же греческих, посвященных науке мышления. Латинские книги со всем тщанием сохранили, греческие же, поскольку было сочтено, что они разлагающе влияют на религиозность, городской претор Квинт Петилий, по повелению сената, при помощи служителей и перед лицом всего народа предал огню, ибо наши предки не желали сохранять в государстве то, что отвращает людские души от культа богов.

1.13. Когда дуумвир Марк Атилий, движимый алчностью, дал Петронию Сабину переписать книгу, содержащую тайны религиозных обрядов и вверенную его попечению, царь Тарквиний приказал зашить Атилия в кожаный мешок и бросить в море — такой способ казни применялся только за отцеубийство, однако в данном случае он оказался самым справедливым, потому что следовало загладить оскорбление, нанесенное отцам-сенаторам и богам.

1.14. Но вот Марк Атилий Регул в деле охраны святынь превзошел все мыслимое. Низведенный коварством Гасдрубала и спартанского полководца Ксантиппа с высоты самого блистательного победителя до печальной участи пленника, он был отправлен в качестве посла к сенату и римскому народу, чтобы предложить обменять себя, старика, на многих плененных карфагенских юношей. На деле, вместо того чтобы следовать наказу карфагенского совета, он поведал сенаторам, что, зная о жестокой доле, которая ожидает его в стане врагов, поклялся им возвратиться в Карфаген, если пленные не будут освобождены.[23]История о Регуле, герое Первой Пунической войны (364–241 до н. э.) сохранилась в передаче многих римских писателей. Будучи консулом в 256 г. до н. э., он нанес карфагенскому флоту сокрушительное поражение при Экноме, высадился в Африке с войском в 15000 легионеров, но затем, благодаря удачным действиям спартанца Ксантиппа, нанятого карфагенянами, был разбит и взят в плен. Через пять лет Регул был послан карфагенянами в Рим для переговоров в сенате об обмене пленными и об условиях мира, но на деле произнес речь с призывом к продолжению войны. Сохраняя верность своему слову, он возвратился в Карфаген, где, как гласит поздняя легенда, умер в страшных мучениях. Конкретно об этом см.: Тертуллиан. К мученикам, 4: «Плененный карфагенянами римский командующий Регул, желая, чтобы те заплатили за него множеством пленных, предпочел вернуться к врагу и, будучи посажен в деревянный ящик с торчащими из стенок гвоздями, испустил в страшных мучениях дух». См. также: Цицерон. Об обязанностях, 1.13. Тем ярче воссияла слава Атилия, а в Третью Пуническую войну столь жестоко подавленные, но при этом и самые благочестивые души отомстили карфагенянам, разрушив их город, несмотря на их очистительные жертвы.

1.15. Насколько же более достойным по отношению к богам предстает сенат нашего государства! Сенат, который после несчастья при Каннах[24]Битва при Каннах с Ганнибалом в 216 г. до н. э. закончилась сокрушительным поражением римского войска. постановил, чтобы матроны соблюдали траур не более тридцати дней, в течение которых могли бы совершить обряды в честь Цереры, потому что не позволяли пенаты скорбеть, когда почти все римские мужчины покоились в этой проклятой и ужасной земле. Тогда матери и дочери, жены и сестры, вытерев слезы по убиенным и отложив знаки скорби, вынуждены были облачиться в белые одеяния и воскурить фимиам над алтарями. Вот каково было постоянство в соблюдении религиозных обычаев, так что ни стыд из-за поражения, ни жажда отмщения, бушевавшая в народе, ни горесть утрат не смогли отклонить римлян от религиозного долга.