Внешние примеры
Внешний пример 1.
По древнему обычаю македонян, мальчики знатных родов прислуживали царю Александру при жертвоприношении. Один из них встал перед ним с курильницей в руках, и какой-то горящий уголек вывалился ему на ладонь. Его настолько прожгло, что запах паленой кожи стали явственно ощущать присутствующие, но он терпеливо и в молчании сносил боль, дабы не помешать священнодействию Александра, не качнуть курильницу и ни малейшим стоном не запятнать религиозное действо. Царь же, чем более восхищался долготерпением мальчика, тем более хотел удостовериться в его храбрости, а потому сознательно затянул обряд, но не изгнал мальчика из своего окружения. Вот если бы Дарий обратил взор на эдакое диво, то понял бы, что никогда не смог бы победить воинов, происходящих от такого древа, впрочем, он и в деле увидел, что их нежный возраст не помеха твердости духа.[208]Рассказ нигде более не фиксируется.
Есть еще одна область, проявившая воинскую мощь и постоянство души, выраженные в письменах, это — философия. Поселившись однажды в сердце, она рассеивает нечестивые и бессмысленные пороки и закрепляет в человеке твердую доблесть, делая его неуязвимым для страха или скорби.
Внешний пример 2.
Начну с Зенона Элейского, мужа, проявившего выдающееся благоразумие в исследовании природы вещей и самого деятельного в смысле пробуждения молодых умов. Примеры его доблести сделались образцами для подражания вне его родины. Потому что, живя в родном городе, где он наслаждался безопасностью и свободой, он тем не менее выбрал Агригент, где попал в несчастное положение раба. А все потому, что с такими врожденными дарованиями он надеялся, что сможет вытравить жестокость из безумной головы тирана Фалариса. Когда же он обнаружил, что привычка повелевать значит для того больше, чем какой-либо совет, он в порыве к свободе для отчизны взял да и сжег знатнейших юношей этого города. Когда тиран узнал о содеянном, он собрал на площади народ и подверг Зенона всяким пыткам, надеясь выявить имена его сообщников. Тот никого не назвал и тем самым зародил в тиране подозрение на кого-то из доверенных людей. А еще он упрекнул жителей Агригента в трусости и малодушии, и тут же случился бунт, в Фалариса бросили камень, от удара которого он и умер. Вот так один только старик, почти распятый, не каким-то жалобным стоном, но храбрым увещанием изменил душу и судьбу всего города.[209]Агригент — далее упоминается также как Акрагант. Фаларис — тиран VI в. до н. э. Ср.: Цицерон. Тускуланские беседы, 11.52; Диоген Лаэртский, IX.26 и след. Неясно, о каком Зеноне идет речь, как и в следующем примере.
Внешний пример 3.
Философ с таким же именем был подвергнут пыткам тираном Неархом по подозрению в заговоре с намерением убийства. И у него выведывали имена соучастников. А он, превозмогая боль, заявил, что готов по секрету сообщить все сведения, но только одному человеку. Когда его освободили от пут и к нему подошел тиран, он приблизил уста к его уху и потом сжал его зубами не отпускал, пока тот не испустил дух.
Внешний пример 4
В стойкости такого рода с ним соперничает Анаксарх. Его пытал кипрский тиран Никокреонт, но никакими розгами не смог добиться желаемого и сам в свою очередь стал ощущать себя под пыткой. Тогда он пригрозил Анаксарху, что отрежет ему язык, на что тот ответил: «Давай, женоподобный мальчишка, эта часть моего тела уж во всяком случае не попадет под твою власть». А потом сам откусил свой язык и выплюнул его в открытый от гнева рот тирана. Так вот этот язык затронул многих, и прежде всего царя Александра, потому что тем самым он получил самое мудрое и красноречивое объяснение положения земли и моря, движения звезд и, наконец, природы мира. Смерть оказалась более славной, чем расцвет, потому что такая храбрость в конце жизни лишь подтвердила значимость деятельности и не только украсила Анаксарха при жизни, но и после гибели возвратила ему славу.[210]Ср.: Цицерон. Тускуланские беседы, 11.52; Диоген Лаэртский, IX.26 и след.
Внешний пример 5.
Да и тиран Гиероним совершенно напрасно изнурял руки, пытая Феодота, высокочтимого мужа. Он наконец истрепал все розги, расслабил веревки, высвободил дыбу, остудил горячие плиты и тогда только сумел добиться, чтобы тот назвал имена заговорщиков. Но в качестве главного Федот назвал преданного тирану телохранителя, на которого и пала вся тяжесть единовластия. И таким образом, благодаря своей выдержке, он сохранил в тайне то, что следовало, и вынудил Гиеронима наказать того, кого он считал другом.[211]215 г. до н. э. Ср.: Ливий, XXIV.5.10–14.
Внешний пример 6.
Говорят, что у индийцев в ходу следующее упражнение в терпении, а именно, некоторые из них всю жизнь проводят обнаженными, либо укрепляя свои тела ледяным холодом Кавказских гор, либо подставляя их огню без единого стона. Не меньшую славу они снискали за их презрение к боли, за что и получили имя мудрецов.[212]Ср.: Цицерон. Тускуланские беседы, V.77 и след.
Внешний пример 7.
Эти примеры возникли из благородных и разумных сердец, но не менее удивителен случай, что произошел с душой раба. Какой-то раб из варваров, разозлившись на Гасдрубала за то, что тот уничтожил его хозяина, неожиданно напал на него и убил. Его нашли, подвергли всякого рода пыткам, но он так и умер с радостным выражением лица от сознания свершившейся мести.[213]221 г. до н. э. Ср.: Ливий, XXI.2.6.
Доблесть не привередлива. Она скорбит по живым умам, которые жаждут ее прихода, предлагает им себя щедро, без всякого недовольства или предпочтения одних другим. Она равно доступна всем, она отвечает страстным желаниям, но не ценит знатность и, привлекая добрых людей, оставляет тебе бремя испытания себя самого: справится ли твоя душа или не выдержит.