Ведьма присела на корточки и разожгла маленький костёр из сухих целебных трав. Их она вытащила из-за пазухи. Дождавшись, когда огонь вспыхнул ярким, ровным пламенем, Момби высыпала в него пригоршню магического порошка. Из костра сразу же повалил густой фиолетовый дым. Он заполнил весь шатёр и заставил Козлы чихнуть. Хотя всех предупредили о молчании.
После этого колдунья несколько раз повторила какое-то ритмичное заклинание. Слов никто не разобрал. Момби семь раз согнула и разогнула своё худое тело над костром. Заклинание, кажется, завершилось, потому что колдунья выпрямилась и громко выкрикнула одно-единственное слово «Иеуо!»
Дым исчез, и воздух снова стал чистым. Ярко-розовые занавески ложа заколыхались, будто что-то зашевелилось внутри.
Глинда подошла к балдахину и распахнула шёлковые портьеры. Она склонилась над подушками, вытянув вперёд руку, и с ложа поднялась девочка. Она была свежа и прекрасна, как майское утро. Глаза её сверкали как бриллианты, а щёчки были цвета спелой малины. Багряно-золотые локоны ниспадали с плеч, закрывая всю спину. Спереди волосы были перехвачены изящным драгоценным браслетом. Одежда из тончайшей газовой ткани облаком клубилась вокруг тела. На ножках девочки были изящные атласные туфельки.
Целую минуту друзья Типа с изумлением взирали на это прелестное создание. Затем все они с искренним восхищением склонились перед прекрасной принцессой Озмой. Девочка бросила взгляд на ласковое лицо Глинды — оно тоже сияло от удовольствия. Затем она повернулась к друзьям и произнесла застенчиво и нежно:
— Надеюсь, что буду не менее дорога вам, чем раньше. Понимаете, я осталась тем же Типом, только… только…
— Только вы другая! — сказал Тыквоголовик. И это была короткая, но мудрейшая речь, какую он когда-либо произносил.
24. Истинные богатства
Вскоре чудесные новости достигли ушей королевы Джинджер. Она узнала, как была схвачена ведьма Момби, как она призналась в своём преступлении и как была обнаружена давно исчезнувшая принцесса Озма, которая, оказывается, была скрыта в облике мальчика Типа. Услышав всё это, Джинджер заплакала от горя и отчаяния.
— Подумать только, — вздыхала она, — после королевского правления и жизни во дворце мне придётся возвратиться домой. И снова мыть полы и сбивать масло! Об этом ужасно даже думать! Нет, я никогда не уступлю!