— Увы, я совсем плох, — послышался тихий голос Страшилы. — Какая мокрая эта вода!
Тип так плотно был затянут верёвкой, что не мог даже повернуться, чтобы взглянуть на своих товарищей. Поэтому он скомандовал лошади:
— Подгребай ногами к берегу.
Лошадь повиновалась. Хотя она двигалась медленно, так как мешало течение, но всё же они достигли наконец противоположного берега. Он был достаточно отлог, и путники легко выбрались на сушу.
С трудом мальчику удалось достать из кармана нож и разрезать верёвки, которыми они были привязаны к лошади и друг к другу. Подхватив намокшего Страшилу, Тип вместе с ним упал на землю. Затем он быстро вскочил, чтобы посмотреть, отчего молчит его тыквоголовый друг.
Деревянное тело Джека потрёпанной одеждой ещё цеплялось за правый бок лошади. Но тыквенная голова сорвалась с узенькой палочки, той, что служила шеей. А у Страшилы вся солома стряхнулась в нижнюю часть тела и ноги. Они выглядели круглыми и крепкими, тогда как верхняя половина походила на пустой мешок. На голове Страшилы всё ещё держалась тяжёлая корона. Но голова была сейчас настолько влажной и к тому же пустой внутри, что под весом золота и драгоценных камней сильно сдвинулась вперёд. Нарисованное лицо превратилось в сплошную массу морщин. Это сделало его похожим на мордашку японского мопса.
Тип рассмеялся бы, если бы не тревога за Страшилу и Джека. Но первый хотя бы весь был здесь. Тогда как тыквенная голова, жизненно необходимая для существования Джека, исчезла. Мальчик схватил шест, который валялся неподалёку, и с тревогой вернулся к реке.
Вскоре он заметил золотистый бок тыквы. Она плавно покачивалась на волнах. Вначале тыква была очень далеко. Потом волны прибили её к берегу, и мальчик сумел вытащить её с помощью шеста. Тип тщательно вытер платком капли воды на тыквенном лице и возвратил голову на шею человечка.
— Дорогой папочка! — были первые слова Джека. — Что за ужас я пережил! Хотел бы я знать, портит ли вода тыквы?