К концу дороги их охватило молчаливое настроение. Лиззи устала и задремала, положив голову на его плече. Внезапный толчок омнибуса разбудил ее. Она засмеялась и протерла глаза.
— Кажется, я спала. А ты что делал все это время?
— Думал, — ответил он, улыбаясь.
— О чем?
— Я думал о моей предстоящей речи в субботу в Хайд-Парке. Там будет демонстрация по поводу восьмичасового дня и Лига просила меня, чтобы я выступил с нашей программой. Видишь, я становлюсь совсем важной особой, Лиззи.
— А я ожидала, что ты скажешь, что думал обо мне, — сказала она обиженно. — Ты гадкий!
И в течение всего остального времени, пока они не расстались, Годдар должен был потратить всю свою энергию на то, чтобы восстановить «глупые» отношения, которые, по мнению Лиззи, только и могли составить их счастье.
Но когда в этот вечер Дан ложился спать, он в первый раз подумал о том, не могут ли его политические интересы стать причиной серьезных размолвок между Лиззи и им? Для него, конечно, не подлежало ни малейшему сомнению, что он не откажется от них. Тревожные мысли зарождались в нем. Он невольно спрашивал себя — достаточно ли благоразумен тот шаг, который он собирался предпринять? Сомнения мучили его и долго отгоняли его сон.
* * *
Но раньше, чем он мог окончательно обдумать этот вопрос, случились новые и неожиданные события, совершенно перевернувшие его жизнь.