Годдар не обратил внимания на кажущуюся непоследовательность и удивленно спросил:
— Что мне делать в дамских салонах?
— Сидеть, пить чай и принимать живое участие в политических сплетнях, — ответил Глим.
— Для этого я не гожусь, — возразил Годдар. — Я этого никогда не делал, а потому не буду делать этого и впредь.
— Весьма основательный довод для прогрессиста! Но лэди Файр все же сердится на вас.
— Почему? Потому что я не ответил на пустую любезность?
— Внимание лэди Файр никогда нельзя назвать пустой любезностью, если оно обращено к члену партии. Ее имя вам, вероятно, знакомо?
Годдар должен был признать, что слава лэди Файр ему не безызвестна.
— Так вот, — сказал Глим, — я, на правах вашего старейшего политического друга, все-таки настоятельно советую вам пойти к ней с визитом. Она прелестная женщина и всей душой преданная партии, и может вам оказаться полезной самым неожиданным образом. Ни один видный политический деятель не пренебрегал помощью женщины.
— Да, но многие попадали в крупные передряги из-за женщин…