Лэди Файр быстро взглянула на него и в первый раз заметила на его лбу легкую ссадину и царапину. Она вывела из этого некоторый вывод, но промолчала.
— Какой это ужас! — проговорил Годдар сквозь стиснутые зубы.
— Это очень грустно, — сказала лэди Файр тихим голосом, — и мне их жаль до глубины души, но мне еще более жаль вас.
— Вы не должны этого говорить, — вскричал Годдар. — Нет, вы не хотели это сказать. Это было бы бесчеловечно!
— Нет, это вполне человечно, — прошептала лэди Файр.
Он не имел времени ей ответить. Горничная вошла и объявила, что ужин подан.
Лэди Файр повела его в столовую, где на столе был сервирован изысканный и сытный ужин — лососина с салатом, паштет с трюфелями и фруктовый торт. Накрыт был один прибор. Прислуга раскупорила шампанское и вышла. Лэди Файр села рядом с ним и облокотилась рукой о стол. Он откинулся на спинку стула и перевел глаза с тарелки на нее.
— Мне слишком тяжело, я не могу есть! — промолвил он. — Я не могу отделаться от мысли о несчастных голодающих женщинах и детях!
— Но если вы не будете кушать, это их все равно не накормит, — сказала лэди Файр.
— А затем это чувство собственного унижения, — продолжал он как бы через силу. — Это ведь было первое мое крупное дело, от успеха которого зависело все. И потерпеть поражение тогда, когда победа была почти в руках! Эта мысль может свести с ума!