— Всякая женщина сделала бы то же на моем месте, чтобы вас подбодрить. Кроме того, я была опечалена за вас — вы так беззаветно работали. Все говорили только о вас — ваше имя было у всех на устах. Я так гордилась, что и я работала с вами, помогала вам, как могла, — и я всем сердцем желала победы.
— И я так позорно провалился! — сказал Годдар. — Вы видите, я недостоин вашей веры в меня.
— Нет, нет, не говорите так. Это мне больно, — вскричала она с искренним огорчением.
Глаза Годдара загорелись восторгом. Его богиня сошла с своего высокого пьедестала и была здесь, рядом с ним, трепетная настоящая женщина. У него было странное ощущение ее близости. Он поднял руку и коснулся японского веера, который она держала на коленях.
— Простите, — сказал он. — Трудно поверить, что успех или моя неудача вам не безразличны.
— Почему трудно? — спросила она тихим голосом, опустив глаза.
— Потому что это превосходило бы самые смелые мои мечты, — задыхаясь ответил он.
Наступило долгое молчание. Лэди Файр не могла найти слов для ответа, хотя она сознавала, что ее молчание знаменовало собой ожидание и вызов дальнейших признаний.
Годдар был охвачен радостным изумлением; мысли его кружились. Его рука скользнула с веера и прикоснулась к ее коленям. Точно электрический ток пробежал по его телу от этого прикосновения. Он быстро отнял руку и, вскочив на ноги, выпрямился, как бы просыпаясь от сна. Он едва мог понять, что случилось. Его жизнь не была богата такими сложными психологическими моментами. Лэди Файр подняла на него глаза с очаровательной невозмутимостью. В этот момент она была просто женщина. Внезапно в ней проснулся инстинкт самосохранения, она тоже встала и засмеялась.
— Я ведь сказала вам, что я верю в вас.