Слепец наклонился и стал водить пальцами по лицу пеона.
— Ты боишься смерти? — спросил он вдруг.
— Да, Великий Святой, я страшно боюсь смерти, — ответил пеон.
— Тогда сознайся, что ты сказал неправду об этом человеке, что твое утверждение, будто он сегодня дважды тебя спас, — ложь. Сознайся, и ты останешься жив.
Пеон скорчился и поник под пальцами старца.
— Обдумай хорошенько, — торжественным голосом продолжал тот. — Смерть ужасна. Ужасно лежать неподвижным, как скала или земля. Скажи, что ты солгал, и ты останешься в живых!
И хотя голос пеона дрожал от испытываемого им страха, он нашел в себе силы в эту минуту стать человеком в высоком смысле этого слова.
— Дважды за этот день я предал его, Святой. Но мое имя — не Петр. Не предам я его трижды. Мне страшно, страшно, но я не могу предать его в третий раз.
Слепой судья откинулся назад, и лицо его преобразилось от таинственного внутреннего света.
— Хорошо сказано, — промолвил он. — Из тебя можно сделать человека. Вот мой приговор: отныне и впредь, пока живешь под солнцем, ты будешь всегда думать, как человек, поступать, как человек, и будешь человеком. Лучше умереть человеком, чем вечно жить псом. Экклезиаст не прав. Мертвый лев лучше живого пса. Ты свободен, возрожденный сын мой, ты свободен!