— Отныне будь сам себе господином, не отдавай этой веревки в руки никого другого.
В то время как разыгрывалась эта сцена, к группе людей бесшумно подошел сухой старик. Это был чистокровный индеец из племени майя. Ребра его ясно проступали сквозь кожу, подобную пергаменту. Только набедренная повязка прикрывала его наготу. Грязные седые пряди спутанных волос обрамляли высохшее, как у трупа, лицо с выдающимися скулами. Повсюду на его теле вздувались жилы. Между высохшими губами кое-где торчали корешки зубов. Под скулами вместо щек были жуткие впадины. Его глубоко запавшие глаза, напоминавшие черные бусинки, горели диким лихорадочным блеском.
Он угрюмо проскользнул между людьми и обхватил пеона руками, похожими на руки скелета.
— Это мой отец, — с гордостью провозгласил пеон. — Посмотрите на него, — он чистокровный майя и знает тайны этого племени.
Отец и сын вступили в оживленный разговор, а Фрэнсис обратился к предводителю бандитов с просьбой отыскать Энрико Солано и двух его сыновей, блуждающих где-то в горах, и передать им, что они прощены президентом Панамской Республики и могут вернуться домой.
— Они не совершили никакого преступления? — спросил предводитель.
— Никакого, — уверенно ответил Фрэнсис.
— Тогда все в порядке. Мы знаем, где они бродят. Обещаем вам найти их и направить к побережью, где они смогут присоединиться к вашей компании.
— А пока что будьте моими гостями, — предложил гасиендадо. — В Юкатане возле моей плантации стоит на якоре нагруженная шхуна, которая скоро отправится в Сан-Антонио. Я могу задержать ее до тех пор, пока благородный Энрико Солано и его сыновья спустятся с Кордильер.
— Ну а Фрэнсис, конечно, заплатит за простой судна, — вставил Генри с легкой иронией, не ускользнувшей от Леонсии; только Фрэнсис не почувствовал ее и радостно воскликнул: