— Мне, пожалуй, придется пересесть в Бокас-дель-Торо на «Анжелику», — сказал Фрэнсис, обращаясь к Генри. — Вы с Энрико можете найти сокровища и разделить их между собой.
Но пеон, услышав эти слова, быстро заговорил о чем-то со своим отцом, а потом обратился к Генри.
— Слышишь, Фрэнсис, что он говорит? — сказал Генри, держа в руках священную кисть. — Ты должен пойти с нами. Именно к тебе старик питает особую благодарность за освобождение сына. Он отдаст сокровища не нам, а тебе. А если ты не пойдешь с нами, он не прочтет ни одного узла.
Леонсия с тихой любовью во взоре, как бы говоря: «Пожалуйста, останьтесь ради меня!» — взглянула на Фрэнсиса, и этот взгляд заставил его изменить решение.
Глава XIII
Через неделю в один и тот же день три отдельные экспедиции отправились из Сан-Антонио в Кордильеры. Первая, верхом на мулах, состояла из Генри, Фрэнсиса, пеона, его престарелого отца и нескольких пеонов Солано, каждый из которых вел в поводу мула, нагруженного припасами и инструментами. Старый Энрико Солано в последний момент не смог присоединиться к компании: у него открылась старая рана, полученная в дни юности, во время одной из революционных схваток.
Кавалькада двигалась по главной улице Сан-Антонио, мимо тюрьмы, стены которой Фрэнсис взорвал динамитом и которую теперь начинали мало-помалу отстраивать сами узники. Торрес, проходивший по улице с последней телеграммой Ригана в кармане, удивленно вытаращил глаза на экспедицию Морганов.
— Куда это вы держите путь, сеньоры? — спросил он.
Одновременно, как будто они заранее заучили ответ, Фрэнсис ткнул пальцем в небо, Генри указал вниз, на землю, пеон показал направо, а его отец — налево. Проклятия, вырвавшиеся из уст Торреса при виде такой невежливости, вызвали взрыв смеха, к которому присоединились и пеоны, ведущие вьючных мулов.
В тот же день, в час сиесты, когда весь город спал, Торрес был удивлен вторично. Он увидел Леонсию и ее младшего брата Рикардо верхом на мулах; за ними шел в поводу третий мул, нагруженный материалами для устройства лагеря.