— Она тебя не укусит, она же каменная, — смеясь сказал Фрэнсис по-испански.
— Боги майя — не камень, — с упреком в голосе отозвался старик. — Они из камня, но живы, вечно живы; они и сквозь камень, и через камень выявляют свою вечную волю.
Леонсия со страхом отшатнулась от него и, словно ища защиты, прижалась к Фрэнсису, взяв его за руку.
— Я уверена, случится что-то ужасное! — вырвалось у нее. — Не нравится мне это место в самом сердце горы, среди пугающей мертвечины. Я люблю синеву неба, тихую ласку солнечных лучей и широкий морской простор. Случится нечто ужасное. Я чувствую, случится нечто ужасное!
Пока Фрэнсис ее успокаивал, ход часов отметил последние секунды, последние минуты жизни пеона. И когда он, призвав на помощь все свое мужество, сунул руку в рот богини, смертный час его пробил. С криком ужаса он отдернул руку и посмотрел на свою кисть — там на коже выступила капелька крови. Пятнистая голова змеи высунулась из отверстия, словно дразнящий язык, потянулась назад и исчезла во мраке рта богини.
— Ядовитая змея! — закричала Леонсия, распознав гада.
И пеон, тоже поняв, что это была змея, укус которой смертелен, в ужасе попятился назад, попал в дыру и исчез, погрузившись в «ничто», которое Чия столетиями скрывала под своими ступнями. Долго все безмолвствовали… Наконец старый жрец сказал:
— Я прогневил Чию, и она убила моего сына.
— Вздор, — успокаивал Фрэнсис Леонсию. — Все происшедшее естественно и легко объяснимо. Что может быть естественнее того, что змея выбрала отверстие в скале для гнезда? Так делают все змеи. Что может быть естественнее того, что человек, укушенный змеей, делает шаг назад? И, наконец, не естественно ли то, что если позади него есть дыра, то он обязательно в нее упадет?
— В таком случае и это естественно! — воскликнула она, указывая на струю хрустально-прозрачной воды, которая поднялась, кипя, из отверстия, и взметнулась вверх, подобно гейзеру. — Жрец был прав! Через самые камни боги выявляют свою волю. Он предупреждал нас. Он прочитал это по узлам священной кисти.