— Я скажу вам, кто вы такие, — выпалил он, охваченный справедливым негодованием.
— Берегитесь! — предостерегающе заметил судья.
— Плевать мне на вас, — возразил Генри. — Вы ничего не можете мне сделать. Меня раз навсегда простил сам президент Панамы. Вот кто вы такие — жалкие ублюдки, помесь человека со свиньей.
— Продолжайте, сеньор, в том же духе, — с изысканной вежливостью, за которой таилась смертельная ненависть, проговорил начальник полиции.
— Вы не обладаете ни достоинством испанца, ни достоинством караиба, но зато в вас соединились все недостатки и пороки обеих рас, да еще увеличенные в три раза. Свиньи-полукровки — вот кто вы такие, вы оба!
— Вы закончили, сеньор, совсем закончили? — мягко спросил начальник полиции.
В ту же минуту он подал знак жандармам; те набросились сзади на Генри и обезоружили его.
— Даже сам президент Панамы не может заранее даровать прощение за еще не совершенное преступление, не так ли, судья? — произнес начальник полиции.
— Конечно, это новое преступление. — Судья с готовностью подхватил намек начальника полиции. — Этот собака-гринго оскорбил власть.
— За это он будет судим, судим немедленно, на этом же месте. Не стоит возвращаться в здание суда и возобновлять заседание. Мы немедленно устроим над ним суд и, как только произнесем приговор, пойдем дальше. У меня есть бутылка превосходного вина.