— Это, несомненно, настоящие дойные коровы, — заметил Генри. — Они просто прелесть! Но видели ли вы когда-нибудь таких карликов? Ведь сильный мужчина может свободно поднять самую крупную из них и нести ее на плечах.
— Думаю, ты ошибаешься, — возразил Фрэнсис. — Вон погляди на ту черную. Держу пари, что в ней не меньше трехсот фунтов.
— На что пари? — подхватил Генри.
— На что угодно, — последовал ответ.
— Сто долларов твоих против ста моих, — сказал Генри, — что я смогу поднять и понести ее.
— Идет!
Но пари не суждено было состояться, ибо в ту самую минуту, как Генри сошел с тропинки, копьеносцы заставили его вернуться обратно. Знаками и мимикой они дали понять пленникам, чтобы те держались прямой дороги.
Когда дорога пошла у подножия крутой скалы, путники увидели под собой стадо коз.
— Это домашние козы, — заметил Фрэнсис. — Взгляните-ка на пастухов. Недаром я не сомневался, что поданное нам рагу было из козлятины. Я всегда питал слабость к козам. Если Та, Что Грезит, кто бы она ни была, отменит решение жреца и оставит нас в живых, и если нам придется провести с Погибшими Душами весь остаток своих дней, я подам на ее имя прошение, чтобы меня назначили главным пастухом всех коз этого государства. Я построю для вас прелестный маленький коттедж, Леонсия. И вы будете главным сыроваром при дворе королевы.
Однако Фрэнсису не пришлось развить свой фантастический план, ибо они вышли к озеру такой поразительной красоты, что молодой человек невольно присвистнул, Леонсия захлопала в ладоши, а Торрес издал восклицание восторга. Озеро, безукоризненно овальной формы, было с милю в длину и с полмили в ширину. Ни одно человеческое жилище не нарушало сплошной полосы деревьев, зарослей бамбука и камыша, плотным кольцом окружавших озеро и особенно пышно разросшихся у подножия скалы. На гладкой водной поверхности с такой поразительной ясностью отражались высящиеся кругом горы, что взор с трудом различал, где кончалась действительность и начиналось отражение.