Он смотрел на нее с изумлением.
— Ну что же, любите ли вы меня так? — допытывалась Леонсия.
— Ну конечно, — ответил он с расстановкой. — Но мне никогда не пришло бы в голову описывать мою любовь к вам таким образом. Вы, Леонсия, единственная женщина, которую я люблю. Я скорее сказал бы, что мое чувство к вам глубоко, огромно и постоянно. Право, я настолько слился с вами, что мне кажется, будто я знал вас всегда. И так было с первого дня нашего знакомства.
— Она ужасная женщина, — вдруг прервала его Леонсия. — Я ненавидела ее с самого начала.
— Боже мой, какая вы злая! Мне даже страшно подумать, как бы вы ее ненавидели, если бы на ней женился я, а не Фрэнсис.
— Давайте последуем за ними, — прервала она их разговор.
Генри крепко обнял ее и бросился в пенящийся поток.
* * *
На берегу реки Гуалаки сидели две девушки-индианки и удили рыбу. Выше по течению поднимался отвесный обрыв одного из отрогов величественных гор. Главный поток реки мчал мимо них свои окрашенные в шоколадный цвет воды, но у их ног, там, где они удили, простиралась тихая заводь. И так же тихо шла у них и рыбная ловля. Ни у той, ни у другой леса не дергалась — их приманка не соблазняла рыб. Одна из девушек, Никойя, зевнула, съела банан и вновь зевнула, намереваясь швырнуть кожуру от банана в воду.
— Мы все время сидели тихо, Конкордия, — сказала она. — Но нам не удалось поймать ни одной рыбы. А теперь я устрою большой шум и плеск. Как говорится в пословице, все, что устремляется вверх, должно упасть вниз. Так почему не может что-нибудь всплыть наверх после того, как я брошу эту кожуру вниз. Я попробую. Гляди!